«Жаль, если она уйдёт. А как же книги?»
Подумал, что придётся взять ломик и проникнуть в бывшую библиотеку. Но охладил себя. Это – не завоевание новых земель, а чистое воровство. Ну, как будто, стать на уровень Цыгана.
- Мне надо бежать, а то скоро начнётся комендантский час, - засобирался он.
- Да, да. Беги! Счастливо тебе!
Смотрел на неё сзади, пока она возилась с замками. Совсем стала худая. Одежда висела просто мешком.
- Берегите себя! – Сказал, когда протискивался мимо неё в дверь. – И спасибо за книгу.
Она ничего не ответила. Ей беречь себя было уже поздно.
Дома мать прокричала из-за закрытой двери своей комнаты:
- Пожрал?
Её язык не отличался от других женщин на заводе.
- Да, мама!
Хотя съел бы что-нибудь. Свою порцию картошки отдал Зинаиде Алексеевне. Прошёл на кухню и нашёл краюху хлеба.
Жили они неплохо. Отец подкидывал деньги с фронта, у неё паёк, у него паёк. Не ахти какие. Третьего класса, но всё же. У других и такого не было. И двухкомнатная квартира. И печка-буржуйка с трубой за окно, которую затапливали, когда отключали отопление и газ. Всё было. Только не было контакта с матерью. Она не большого ума, конечно. Постоять, потрепаться с соседками, поссориться, помириться. Это был её мир. Отец-то был другим. Он работал инженером на заводе. Но как ушёл в армию, так и не появлялся больше. Даже на побывку не приезжал, как другие. Мать его, естественно, костерила по-матерному. Но что она могла сделать? И у него образ отца начал потихоньку стираться в памяти. Помнил, что большой, сильный человек, у которого он сидел на коленях, и всё. А в нём самом мать видела образ своего мужа. И похож, и какой же здоровяк. Ну, и, глядя на него, отрывалась по полной программе, потому что не могла сделать то же самое на собственном муже. А что он мог сказать в ответ? «Успокойся, мама!» и только.
А тут ещё кто-то приехал из Одесского укрепрайона и рассказал, что у него там своя пассия и ребёнок. Так мать совсем разошлась. Житья совсем не стало. Слышал от неё только крики и ругань.
Потом, когда муслимы пошли на Одессу, так они с матерью все новости слушали в четыре уха. Но что поймешь из официальных сообщений из Москвы? А когда шарахнули термоядом по Одессе, мать взвыла. Всё ещё любила его. Потом улеглось. Нашёлся отец и живой. И мать немного успокоилась, но ненадолго. Поэтому старался не попадаться ей на глаза и сидел с приятелями у костра, чтобы не идти домой и не видеть её.
Пожевал хлебушка, прилёг на кровать, и теперь можно было отключаться от окружающей действительности. Другие обкуривались, ширялись, нюхали. А он, чтобы уйти в другой мир, ложился с книжкой и улетал.
2
Теперь сидели втроём. Цыган уже который день куда-то запропастился. А без него скучно было. Он хотя бы байки рассказывал. В основном о бабах. Врал, наверное, но, поди, проверь, правда или нет. Какой-никакой, а разговор. А тут один мычит, другой молчит. Вот и приходилось ему самому что-то говорить, чтобы компания не заснула у костра. А рассказывал он им про то, как капитаны водили корабли в Лисе. А один даже поставил на своей шхуне алые паруса для своей девушки. Всё то, что вычитал в книжке, которую дала Зинаида Алексеевна.
- А чё? У них и моторов не было? – Только и спросил Доджик про корабли.
Канана тоже что-то промычал. Наверное, его это тоже заинтересовало. Пришлось им разъяснить, что в то время двигателей внутреннего сгорания не существовало, а корабли ходили под парусами и двигались только благодаря силе ветра.
- Ну, да. Видел на речке, как один приладил парус к доске и плавил, стоя на ней, - вспомнил Доджик и в очередной раз зашёлся в кашле.
- Ты бы лечился, - посоветовал он.
Приятель только махнул рукой.
- Мать даёт какую-то настойку, но не помогает.
И опять стал кашлять. Что тут рассказывать, если он всё время перхает? Замолк и уставился на пламя костра. А в огне виделись образы мужественных людей на палубе корабля, вглядывающиеся вдаль, где на горизонте возникали незнакомые острова.
Проголодался и решил съесть свою порцию картошку, а не нести Зинаиде Алексеевне. Собирался вернуть книжку, и она покоилась у него во внутреннем кармане куртки, но решил, что ночью перечитает ещё раз. Уж, больно красиво было написано. Особенно про алые паруса. Если бы его послали учиться, то, может быть, и он научился бы строить корабли, и себе соорудил бы деревянный, чтобы ходить под парусом. Жил бы на берегу моря и по выходным плавал на нём вдоль побережья. И у него была бы своя Ассоль, которая стояла на берегу и махала ему оттуда платком. Но кто его пошлёт учиться с меткой, даже если он и окончил школу на пятёрки и четвёрки? Вместо института его послали на завод. Но там хотя бы пристроился механиком при гараже. И то лучше, чем стоять на сборочном конвейере и делать одно и то же восемь часов подряд, как автомат. А тут сегодня одно, завтра другое. И всегда находилось время, чтобы сбегать к ребятам и поболтать.