- Расскажи ещё что-нибудь!
Это Доджик пришёл в себя после приступа кашля.
- Красиво излагаешь!
Какана замычал в одобрение.
Понял, что не поверили они ему. Другая жизнь, совершенно им не понятная. Здесь промёрзший завод, куда они брели каждый день, чтобы собирать стальные чудовища, которые предназначались, чтобы убивать людишек, которые ползли на их землю, чтобы захватить её и всех их уничтожить. А там тёплое море, корабли под парусами, благородные капитаны. И девушки, которые махали платком с берега. Его дружки не представляли себе, что такое море, когда до горизонта только вода. Когда надо ловить попутный ветер, чтобы доплыть до противоположного берега. Многое чего они себе не представляли. Жили, как тараканы. Туда-сюда. Ухватил что-то и бежать.
Стал рассказывать новую историю из книжки, но заметил движение в стороне и замолк. Приятели тоже напряглись. Опять топали те двое. Из патруля. Молча, сидели, уставившись на костёр, пока они приближались. И как бы сжались и стали меньше ростом. Почувствовали опасность.
- Документы! – Бросил тот, щёголь в новеньких ботинках.
Сказал, как будто и не помнил их. И странно. Второй и на этот раз стоял поодаль, не приближаясь. Опять пришло на ум, что должно быть двое рядовых в патруле, а тут один.
Все стали доставать свои карточки, и он тоже. Опять их проглядел мельком, а его задержал в руках. Как бы запоминая.
- Где проживаешь?
Он назвал адрес, продолжая глядеть на костёр.
- Это в доме, где раньше магазин был?
Так пытался его поймать. Если у него метка, то совсем за дурака принимал, что ли?
- Нет там никакого магазина.
Помолчал, швырнул его удостоверение так, что оно опять чуть в костёр не попало, развернулся на каблуках и пошёл. Как всегда второй присоединился к нему, и побрели вместе.
Засовывая в карман удостоверение, заметил, как тряслись руки. К чему бы это? Ну, проверили и ушли. И что? Но озноб не проходил. Неспроста они появились. Что-то здесь было не так. А с другой стороны, что они могли ему предъявить? Являлся на завод, свою смену не пропускал, претензий нет. Нарушений режима тоже за ним не числилось. Чистенький он. Но мерзкое чувство не проходило. Сидел и мрачно смотрел в костёр. Не до рассказов теперь.
Мысли постепенно вернулись к морю, к кораблям. Если бы не его старый школьный приятель Лёнька, то, может, сейчас учился бы на инженера-кораблестроителя, а не копался в грязных моторах грузовиков. Тогда, в четырнадцать, их, как полагалось, повели на медкомиссию. А Лёнька спросил:
- Хочешь закосить от армии?
Что он в четырнадцать соображал? Тогда такие бои шли на китайской границе! Похоронки тысячами приходили. А ему хотелось учиться дальше после школы. Был почти отличником и мечтал стать инженером, как отец.
- Ну? – Спросил он приятеля.
- На осмотре назовись моим именем, а я твоим. И всё.
Он уже знал, что Лёнька был ВИЧ инфицированным, но мечтал стать военным и сражаться с врагами. А с таким диагнозом кто его возьмёт. Ну, и махнулись именами. Дура-медсестра не проверила. Взяли анализы крови, и у него в деле появилась соответствующая запись. А с ней полагалась специальная татуировка между указательным и безымянным пальцем на руке, которую прозвали «меткой». И Лёнька оказался чистеньким. После школы пошёл в какое-то училище и сгинул. Больше о нём ничего не слышал.
Мать сначала взвыла, а потом подумала и даже одобрила. Уж, столько народа погибло, муж неизвестно где, и её единственный сыночек останется при ней. Но девки стали шарахаться. И так лицом не вышел. Не красавец. А тут ещё и метка. Не будешь же каждой разъяснять, что он нормальный.