Он не просил и не приказывал, говорил, будто невзначай, – просто напоминал, что она в любой момент может передать ему управление, хоть в этом и не было нужды. Капитан всегда мог отстранить пилота и принять корабль на себя, но де Сото сохранял какое-то каменное, отстраненное спокойствие.
Он давал ей шанс отказаться от безумной затеи.
Или искал подтверждение своим словам: женщине не место на корабле.
И Клара точно не собиралась давать капитану ни малейшего повода с победоносным выражением лица заявить, что он-то был прав.
Дернув штурвал, девушка проскочила под надломленным каменным деревом, едва не чиркнув “пузом” землю.
– Семьсот шестьдесят ярдов до входа в туннель.
– Нет у нас времени, капитан! – весело хихикнула Клара и ускорилась, будто у нее на хвосте висели все демоны вселенной. Пейзаж за бортом превратился в одно сплошное серое пятно, раскрашенное редкими всполохами небесной синевы, мелькавшей между каменными исполинами.
– Триста ярдов…
Задняя камера показала, что разведчик не собирался отставать.
– Тем хуже для тебя, – процедила девушка сквозь стиснутые зубы.
– Сто пятьдесят ярдов до входа…
Клара оставила только свет в кабине и погасила все огни, какие только могли гореть на “Химере”, даже крохотные габаритные маячки.
– Карту на экран, отключить щиты!
– Пятьдесят ярдов…
Каменный лес остался за спиной, и корабль вырвался на небольшую полосу свободного пространства, покрытого редкими болотными пятнами кустарника. Острые пики гор врезались в небо, норовя проткнуть его насквозь, а солнце резануло по глазам в последний раз перед тем, как корабль нырнул в кромешный мрак туннелей.
В первое мгновение зрение Клару подвело – но несколько раз моргнув, она уставилась на яркую голографическую проекцию, висящую прямо перед ней. Бальтазар хранил подозрительное молчание и держал руку на панели активации щитов. Интересно, он и правда думал, что успеет их включить, если пилот облажается?
– Разведчик продолжает преследование.
– Какой упрямый хрен…
Клара вцепились в штурвал мертвой хваткой и едва успела вписаться в крутой поворот, чиркнув крылом по стене и высекая из камня оранжевые искры.
Рядом что-то подозрительно заскрипело.
Зубы капитана, не иначе.
От следующего виража заложило уши и захотелось заверещать, как девчонка, но настоящие пилоты не орут в полете – так что Кларе оставалось только во все глаза всматриваться в карту и молиться всем богам, чтобы к концу безумной гонки не растерять всю свою самоуверенность.
Настойчивый преследователь следовал за ними, как приклеенный, не сбавлял скорости и никак не хотел потеряться к такой-то матери.
– Чтоб тебя…
Рывок в сторону.
Коридор сузился до такого состояния, что любое движение штурвала оставляло на камнях огненные росчерки.
И впереди был еще один поворот и путь длиной в тысячу ярдов, почти отвесно, к свободе.
– Вот тебе, играйся на здоровье.
Пальцы Клары забегали по приборной панели, отдавая “Химере” команду выпустить через задний люк несколько дронов-ищеек.
Жалко, конечно, но ничего не сделаешь.
Динамики в кабине заскрежетали, передавая звук удара металла о камень и низкий “бтум” рванувшего двигателя.
Этот грохот невозможно было ни с чем спутать; и от ужаса волоски на руках девушки встали дыбом, когда задняя камера показала раскаленный шар, скакавший по туннелю и пославший вперед жаркую сине-зеленую волну.
Штурвал на себя до упора – и Клара почувствовала, как ребра сдавливает стальными тисками перегрузка, а ремни вот-вот перережут ее пополам.
Мелькнул свет.
Больно резануло по глазам солнечными лучами, когда “Химера” вырвалась из каменной кишки прямехонько в небесную лазурь, зависла на мгновение и плавно заскользила вниз, подчиняясь командам пилота.
Клара выдохнула и поняла, что не дышала не меньше тридцати секунд. Прохладный очищенный воздух ворвался в легкие и скользнул по влажной от испарины спине. Повернув голову, девушка застыла, ожидая приговора, но Бальтазар только скупо улыбнулся и разжал руку, которой вцепился в подлокотник.