– Сука такая! – рявкнул Асази и спихнул с себя обмякшее тело. – Жель!
Откатившись в сторону, он рывком оттащил от женщины упавшего тюремщика и бухнулся на колени, осматривая ее, ощупывая и проверяя голову.
– Что они с ней сделали?
– Она попыталась сопротивляться... мы не учли, что этих тварей здесь двое, – бормотал Асази, отводя в стороны волосы андроида. – Ее надо на корабль, для нормального осмотра. Придется нести.
Обведя взглядом помещение, Клара нахмурилась и облизнула пересохшие губы.
– А где капитан?
– Его забрали, – Асази раздраженно отмахнулся, перевернул Жель и поднял ее на ноги. – Помоги, чего рот раззявила?
Устроив женщину на спине Асази, Клара подхватила еще один пистолет и отдала механику. Жель безвольно уронила голову ему на плечо, а ее руки болтались безжизненными макаронинами и бились о грудь мужчины при каждом шаге.
– Проверь их, там должны быть инфобраслеты.
Склонившись над одним из тел, Клара обшарила карманы на нем и достала странную полупрозрачную пластину.
– Это сойдет, давай, – нетерпеливо поторопил ее Асази.
– Что это?
– Инфопланшет, модель старше моей бабули. Надеюсь, на нем есть карта, – он кивком указал на дверь, за которой все еще надрывалась тревога. – Уходим. Нам нужно найти центр управления.
– А как же капитан?!
Механик тяжело вздохнул и окинул Клару таким взглядом, что захотелось сквозь землю провалиться.
– Если не поторопимся – она умрет. А наш капитан сам может о себе позаботиться!
– Мы не можем его бросить!
– Вернемся на корабль – и спасай своего ненаглядного сколько влезет!
Клара замолчала и поджала губы.
– Хорошо. Сойдемся на этом.
Асази кивнул и двинулся к выходу.
– Не жалей никого, – бросил он через плечо. – Они тебя не пожалеют.
Жители темных углов
Бальтазар застыл посреди самой настоящей арены.
Из-за лошадиной дозы транквилизатора голова неприятно гудела и вспышки боли то и дело отдавались в висках и затылке, но на ногах капитан “Химеры” стоял крепко и пытался понять, чего собравшиеся Падальщики хотят.
Воспоминания перед глазами мельтешили противными разноцветными пятнами и мешали сосредоточиться, мозг пух от сотни вопросов. Что случилось с командой? Падальщики не убивают жертв без всяких своих больных ритуалов, но Бальтазар не мог знать, живы ли они. Вдруг какой-то ублюдок мучает и кромсает Наварро или Асази прямо сейчас? И что они сделают с Жель, как только поймут, что она – не человек?
Прикрыв веки, капитан глубоко вдохнул влажный воздух подземелья.
Даже под наркотиками Бальтазар умудрился зашибить пару особенно резвых мужчин и одного паука, пытавшегося спеленать его паутиной.
Впрочем, он все равно здесь, а не на корабле. Все-таки численное превосходство – не пустой звук, – что Падальщики успешно доказали.
Его не пытались связать, не удерживали веревками или цепями – просто оставили точно в центре каменной платформы и расползлись по своим вонючим углам, чтобы наблюдать за представлением со стороны.
Чего они хотят? Чего ждут?
Или считают, что перед жертвоприношением жертву нужно измотать, заставить ее побегать, попрыгать и устроить шоу?
Каменную платформу опоясывал глубокий разлом, не меньше пятидесяти футов в ширину; с противоположной стороны Бальтазар видел мосты и массивные подъемные механизмы. Пути к отступлению ему отрезали, но больше капитана интересовало, что тут вообще происходит.
Под сводами пещеры медленно собирались люди: долговязые, тощие, в каких-то тряпках, что отдаленно походили на одежду. У многих в руках было оружие, но использовать его Падальщики не спешили. Они выстроились на самом краю разлома и, будто по команде, затянули песню, слов которой Бальтазар разобрать не мог.
Обрывки фраз взлетали вверх к потолку и падали вниз холодными камнями. Падальщики раскачивались из стороны в сторону, с поднятыми над головой руками, голоса сливались в один невыносимый гул, бивший по ушам, проникавший под мускулы и выкручивавший каждый нерв до такого состояния, что пальцы де Сото задрожали сами собой. В голове зазвенели сотни колокольчиков, а по венам растекся обжигающий жар. Рисунки под кожей зудели, требовали каких-то действий, но Бальтазар упрямо выжидал. Он не сможет допрыгнуть до противоположного края. Даже у его сил был свой предел и определенные ограничители, которые не давали самоубиться из-за собственной глупости и самоуверенности.