– Можете меня не жалеть, капитан.
Он удивленно вскинул брови, будто не мог поверить в услышанное.
– Вы считаете, что я могу проводить с вами время только из жалости? Не потому, что вы интересная женщина и собеседник? Вы настолько не уверены в себе?
– Вы последний человек, с которым я стану обсуждать собственные комплексы, – буркнула Клара и попыталась встать. – Мне лучше пойти спать.
– Сядьте, Наварро!
Голос Бальтазара отдавал сталью, и не подчиниться ему было физически невозможно. Девушка плюхнулась обратно на ступеньку и сжалась в комок, ожидая приговора.
– Я пришел сюда не жалеть вас. Я вообще жалость к людям редко испытываю, – он чеканил каждое слово, будто гвозди забивал. – Посмотрите на меня, я же не со стенкой разговариваю!
Клара нехотя развернулась. На ее скулах вспыхнул румянец, а губы мелко дрожали от волнения.
– Не хотите мне ни в чем признаться, м?
– В ч-чем? – заикаясь пропищала девушка.
– Вы ведь про танцы не просто так спросили, – Бальтазар поднялся на ступеньку выше, качнулся в сторону Клары, почти прижимаясь боком к ее коленям. – На прямой вопрос о вашей симпатии, вы, Наварро, отмолчались, не позволяя мне правильно реагировать на ваши слова дальше.
– Вы и сами все прекрасно п-понимаете…
– Не понимаю, – Бальтазар прищурился. Протянув руку, он сжал ее подбородок. Не слишком сильно, но вырваться из захвата Клара бы не смогла. Ее щеки́ коснулось теплое, пахнущее мятой и яблоками дыхание. – Если вы чего-то хотите, то придется быть предельно честной. Я вам нравлюсь?
– Я не…
– Вы стесняетесь? Боитесь меня? – В светло-голубых радужках вспыхнула внезапная догадка. – Вы думаете, что я буду насмехаться над вами, да? Кто-то уже так с вами поступил?
– Вы – слишком жесткий человек…
– Боитесь, что я отправлю вас на “Химеру” и прикажу сто раз отжаться, чтобы дурь из головы вылетела?
Девушка нехотя кивнула.
– Я думала о такой возможности.
Он же не может все это говорить серьезно? Она – пилот, а он – капитан. На другом корабле ей запрещалось общаться с членами экипажа. Разве что здороваться при встрече. Никаких друзей, никаких личных контактов. Капитан строго пресекал все, что даже отдаленно напоминало обычные человеческие отношения! Не положено. Это может помешать. Если придется пожертвовать кем-то из команды, то дружба или симпатия встанет на пути.
А здесь...
– Вы – забавная девушка, – усмехнулся Бальтазар. – Так что, Наварро?
Их лица разделяла всего пара дюймов, и Клара почувствовала себя предельно неловко. В горле пересохло, и из головы вылетели все слова, которые крутились в мыслях всего минуту назад.
Сказать или промолчать? Вдруг это все – одна большая шутка?
Разве можно признаваться в симпатии собственному начальнику? Даже если он сам спрашивает…
Саджа всемогущая, они ведь знакомы всего дней пять! Такое вообще бывает?
– Наварро, я слышу, как у вас в голове шестеренки скрипят.
Язык у девушки напрочь отсох. Попытавшись пошевелить им во рту, она поняла, что не может выдавить ни звука, а де Сото все смотрел своими невозможными глазами и ждал ответа.
Да пошло оно все…
Преодолев жалкие два дюйма, Клара чмокнула капитана в щеку, мазнув губами по аккуратной бородке.
Бальтазар удивленно моргнул, а девушка залилась румянцем до самой шеи. В груди скрутился холодным клубком жуткий страх, что все это и правда жестокая шутка или проверка, а она ее провалила на всех возможных уровнях. Вдруг у де Сото пунктик на отношения с подчиненными? Вдруг он так хотел проверить, как далеко может зайти его пилот?
У всех капитанов свои тараканы в голове.
“Какая я все-таки дура”, – Клара почувствовала, как вязкая горечь устремилась к сердцу.
– Вы снова себя накручиваете?
– П-простите… можно мне уйти?..
Не дождавшись ответа, Клара поспешно поднялась. Перед глазами все поплыло, а тело стало таким легким, что она даже не чувствовала ног. Коленки подломились – и девушка оказалась в крепких руках капитана, а через секунду уже не касалась земли.
Уткнувшись носом в его плечо, она еще старалась держать глаза открытыми, но веки были невыносимо тяжелыми.