Женщина презрительно фыркнула.
– Как-будто я сказала хоть слово неправды! Ты – чудовище. И мог навредить ей.
Клара невольно зажала рот рукой. Все в ней восстало против этого презрительного, обидного тона. Нельзя же так! Все-таки когда-то эти люди любили друг друга. Разве можно так говорить с отцом собственного ребенка?
К ее удивлению де Сото не возразил. Он тяжело вздохнул – и в этом вздохе чувствовалась старая, горькая вина, в которую так умело ткнула Марго.
– Я могу доставить вас до ближайшей заправочной станции. Оттуда – оплатить вам билет домой. Где бы он сейчас ни был.
– Очень благородно с твоей стороны, – по-змеиному прошипела женщина.
– Конец связи, – сказал капитан и нажал отбой. – Выходите, Наварро!
Клара вздрогнула и отшатнулась от двери, но прятаться смысла не было.
Глубоко вздохнув, девушка вошла на мостик и уставилась в пол, сгорая от стыда. Сейчас ее отчитают, как ребенка, это точно. Где это видано, чтобы пилот личные разговоры капитана подслушивал?
– Подойдите, – сказал де Сото. Спокойно и тихо, словно произошедшее совсем его не волновало и не интересовало.
Капитан расположился в своем кресле, откинувшись на спинку и устало рассматривая панель перед собой. Кларе показалось, что он вообще не спал, а всю ночь так и просидел на мостике, что-то обдумывая.
Повернувшись, Бальтазар поднял голову и посмотрел на девушку со странной смесью холодной отрешенности, усталости и мольбы о помощи.
– Вам не обязательно прятаться, когда я с кем-то говорю. У меня от команды нет секретов.
– Но это личное…
– Все, что осталось личного между мной и Марго, – это наша дочь, – спокойно ответил Бальтазар и потер переносицу. – Нам придется изменить маршрут и забрать их по дороге. Да вы и сами слышали.
– Мы потом быстро наверстаем время...
Он только устало отмахнулся.
– Меня больше волнует, что пока от наших пиратских “друзей” ни слуху ни духу, – Бальтазар нахмурился, отчего его лицо стало особенно мрачным.
– Этому радоваться надо, – возразила Клара и чуть придвинулась к мужчине, набираясь смелости, чтобы положить руку ему на плечо. Вроде как хотелось как-то ободрить, а смелость резко собрала чемоданы и ушла от хозяйки в закат.
– Нельзя радоваться затаившемуся врагу, Наварро, – укоризненно проворчал де Сото. – Куда проще бежать от реальной угрозы, чем постоянно думать, что за тобой следят и выжидают удобного момента.
Наконец-то смелость решила вернуться и Клара пробежала дрожащими пальцами по плечу капитана, отвлекшегося на какое-то сообщение на приборной панели.
– Вам нужно поспать, – сказала она, поглаживая шершавую ткань куртки. – Еще есть время до рассвета.
Бальтазар повернулся, прожигая ее взглядом, застыл всего на несколько долгих секунд, рассматривая порозовевшее от смущения лицо Клары – а потом вздохнул так устало, что девушка испытала острый приступ жалости и желания позаботиться о бедном капитане.
Мужчина подался вперед и обхватил ее руками за пояс, притянул ближе, почти вынудил прижаться к себе покрепче и вцепиться ладонями в широкие плечи. Устроив голову на груди Клары, Бальтазар замер и, как показалось девушке, даже глаза закрыл. Она же вдохнуть боялась и все пыталась сообразить, куда ей деть руки.
“Пусть лежат на плечах де Сото?
Может, по голове его погладить, – он кажется таким расстроенным.
Или не стоит?
Кто знает, может, у мужика временное помутнение из-за усталости.
Что делать вообще?!” – орал внутренний голос в ее голове, а девушка могла только мысленно пожать плечами.
– Я вам признаюсь, Наварро, только пообещайте никому не говорить.
Его теплое дыхание дразнило кожу через ткань майки, а Клара невольно задрожала, не особо понимая, что с ней происходит и как со всем этим справиться.
Ощущений было слишком много.
А когда к ним добавились осторожные поглаживания ее спины – девушка искренне испугалась, что у нее сейчас снова подогнутся коленки.