Она не оглядывалась и старалась не думать о том, что, возможно, совершает самую большую в жизни ошибку. Когда же такие мысли закрадывались в голову – перед глазами сразу всплывала картина разговора с мамой.
Клара даже слышала ее голос: низкий и тягучий, с такими интонациями, будто ты – провинившийся котенок, разрывший горшок с любимым цветком. Она бы смотрела на дочь с легкой смесью презрения и негодования, уперла бы руки в бока и закатила глаза, приговаривая: “Я тебя предупреждала, Клара?! Предупреждала. Твой отец загубил свою жизнь, и ты туда же”.
Девушка вздрогнула.
Показалось, что голос мамы прозвучал прямо у правого уха, и захотелось бежать, сверкая пятками.
Нескольких таких мысленных монологов хватило, чтобы все сомнения вылетели вон, громко хлопнув невидимой дверью.
Клара вскинула голову, расправила плечи и уверенно остановилась у серебристых створок лифта.
– Все будет хорошо.
Глубоко вздохнув, Клара приложила ладонь к панели вызова и переступила с ноги на ногу. Сумка едва ощущалась в руках – казалось, они просто онемели от волнения, и пальцы так сжали ручки, что вот-вот должна была затрещать ткань.
Когда же лифт, наконец, приехал, девушка уже готова была бежать по лестнице, только бы не стоять на месте.
– Скоро полетаем, – пробормотала она и вошла в тесную кабину.
***
Заграйт тихонько плавился от летней жары. Воздух колебался и походил на кисель, и если провести рукой перед лицом, то можно было увидеть, как в стороны расходятся раскаленные мерцающие волны.
На небе – ни облачка, дорога под ногами чуть-чуть пружинила, размягчившись от жары. В сапогах и форменной куртке сразу же стало нестерпимо жарко, спина взмокла, и на лбу проступили крохотные капельки пота.
Облизнувшись, Клара подумала, что это самое идеальное время для того, чтобы сбежать с планеты и окунуться в ледяную черноту звездного пространства.
В космопорте было как всегда не протолкнуться. Заграйт являлся настоящим маяком во тьме космоса, на который слетались все подряд. Столица просто не справлялась с нагрузкой, вынуждая корабли висеть на орбите, в своеобразной очереди на посадку. Кто-то пользовался услугами других портов, но торговцы при этом теряли в деньгах, вынужденные нанимать транспорт и тащить груз в город по суше или по морю.
Здесь кипела жизнь, люди встречали и провожали других людей, летели куда-то, что-то делали, работали, отдыхали, спешили, толкались или аккуратно вливались в поток.
В воздухе витали запахи пыли, пота и выхлопных газов.
Сжавшись в комочек, Клара торопилась к месту, где ее ждала “Химера”.
Она никогда не видела этот корабль раньше, но почему-то представляла его похожим на Бальтазара. “Химера” должна была быть такой же холодной и покоцанной, отмеченной “шрамами”, темной, даже мрачной.
Клара обошла основное здание и двинулась к массивному служебному корпусу, где оформлялись и стояли корабли вольных и гильдейцев.
Оставалось десять минут.
Огромная полусфера из темного стекла казалась каким-то инородным пятном на фоне светлого, почти воздушного города, пронизанного солнцем. По какому-то волшебству вымощенная черным грубым камнем площадь перед зданием оставалась почти пустой.
Автоматические двери тихонько разъехались в стороны, пропуская прибывшего пилота в прохладный полумрак.
– Клара?
Девушка чуть не вскрикнула от неожиданности, потому что незнакомка выросла будто из-под земли. Высокая и невероятно худая, со стянутыми в хвост светлыми волосами. Тонкие губы растянулись в слабом подобии улыбки, но взгляд серых глаз оставался совершенно безучастным, почти ледяным.
– Да, – Клара настороженно держалась в шаге от странной женщины. Мало ли, кто ее мог тут встретить. – Кто вы?
– Я стрелок капитана де Сото, Жель. Он отправил меня встретить второго пилота.
“Встретить? Меня?” – поразилась Клара, чуть было не выпучив глаза.
Вторая мысль пришла так неожиданно, что едва не вытолкнула первую в окно: