Мысли текли вяло, девушка с трудом воспринимала происходящее, не могла сосредоточиться, а голова гудела так сильно, что вот-вот должна была развалиться на части.
– У тебя есть десять минут, Бальтазар, – говорила Марго. – После этого я отстегну тебя от стула и оставлю один на один с твоим нежным, сладким пилотом.
В голубых глазах мелькнул не просто страх.
Там плеснулся самый настоящий ужас, от которого по спине Клары побежали холодные мурашки.
– Скажи мне, где лисы, – шептала Марго ему на ухо. – Ты же не хочешь убивать ее? Посмотри на нее. Посмотри!
Марго прижалась к Бальтазару, почти коснулась губами его щеки. Уголок ее рта дернулся вверх, растягивая рот в хищной ухмылке.
– Нежный цветок, – тонкая рука пробежала по груди мужчины, шее, пальцы запутались в его волосах, погладили по щеке. – Я бы могла отдать ее Дэваю. Он любит таких. Свеженьких, сочных. Вот только после его развлечений от твоего пилота осталось бы только имя и разорванные трусишки. А заодно и выпотрошенное тело.
Чмокнув капитана в висок, Марго расхохоталась.
– Так что я подумала, что посадить ее сюда – хорошая идея. Правильная. Ты же не желаешь ей зла, правда? Не хочешь, чтобы твои руки по локоть были в ее крови и слезах.
Клара и Бальтазар сцепились взглядами.
О чем думал капитан – понять сложно, но сама девушка видела, как тяжело он дышит и испарину, выступившую на смуглой коже. Голубые глаза впервые не казались ледышками, переполненными уверенностью и контролем: в них горел страх, сожаление и невозможность сделать правильный выбор.
Потому что его не было.
Она бы не смогла сдать лисов. Звери просто хотели вернуться домой, они верили команде, они вручили свои жизни в руки Бальтазару. Он не мог предать это доверие. Стоило только выдать их – и было бы, как капитан сказал: лисьи шкуры, кости и органы отправятся на черный рынок, а детенышей вырастят и используют так же, как и их родителей.
И кто мог знать, сдержит ли Марго слово? Она же обезумевшая сука! Получит то, что хочет, и все равно оставит их здесь умирать.
– Капитан…
Он открыл рот, чтобы ответить, но Клара резко мотнула головой, призывая его помолчать. Переведя взгляд на Марго, она криво усмехнулась и вскинула подбородок. Голос, полный стали, вспорол липкую, гнетущую тишину:
– Не дайте этой суке получить наш груз.
Женщина – как Кларе показалось – впервые потеряла налет самоуверенности. Он треснул, облетел, точно шелуха, и под личиной насмешливой хищницы проступила совсем другая сущность.
Тонкая темная бровь стремительно поползла вверх, а выражение лица стало не просто удивленным, а обиженным. Как у ребенка.
Под маской самоконтроля пряталась морда озлобленной кошки, у которой из-под носа уводят блюдечко с молоком.
Она бы не дала ему антидот.
– Она не даст вам антидот, капитан. Она просто сумасшедшая баба, которая хочет отомстить за свою боль, – Клара облизнула пересохшие губы.
Марго хотела посмотреть, как он рвет на части другого человека. Получить подтверждение, что перед ней голодное чудовище, неспособное мыслить и чувствовать. Возможно, она хотела оскалиться в ликующей улыбке, крикнуть капитану в лицо, что “всегда знала”, какой он на самом деле. Самозабвенно расхохотаться, и, может быть, потом он бы и получил нужную инъекцию, чтобы прозрев окончательно – рехнуться, рассматривая дело своих рук.
– Пять минут! – взвизгнула Марго, но Клара не вздрогнула.
Она просто откинулась на спинку стула и прикрыла глаза.
– Ты не боишься умереть, милая?
– Вы меня не спасете, – девушка пожала плечами. – Вы желаете наказать мужа за свои увечья. Вы ничего от нас не получите. И думаю, что Дэвай не в курсе вашего маленького спектакля, правда?
– Три минуты…
– Клара! – рыкнул Бальтазар. – Вы не понимаете…
Девушка качнула головой.
– Не смейте ничего говорить! Не смейте!
– Какая самоотверженность, – сквозь зубы процедила Марго. – Две минуты.
За дверью что-то грохнуло, послышались раздраженные крики и отборная ругань, а через мгновение в комнату ворвался худощавый высокий мужчина. Его всклокоченные светлые волосы обрамляли лицо, будто состоявшее из сплошных углов: острый подбородок, выступающие скулы и мощная линия челюсти. Тонкие губы плотно сжаты, но стоило мужчине только окинуть пристальным взглядом происходящее, как в его ладони появился инъектор и стальная игла вошла в шею Бальтазара.