Девушка уставилась на него с неподдельным негодованием. В светло-карих глазах всколыхнулась густая темнота.
– Я не облизываюсь!
– И вот вы снова это делаете, – усмехнулся Бальтазар, опустив взгляд на ее рот.
Кофеварка пронзительно пискнула, и капитан подхватил чашечку.
– Пробуйте, Наварро. Это вкусно, я обещаю.
Девушка потянулась к своей порции и отпила совсем чуть-чуть. Горьковато-перечная терпкость растеклась по языку. За ней пришла слабая сладость ванильного сахара, который, скорее всего, Бальтазар добавил в молотый кофе заранее.
– И правда, – пробормотала Клара. – Очень вкусно.
В дверь постучали, и послышался голос Асази:
– Капитан, тут барьер барахлит, нужно проверить.
Хлопнув по стене, Бальтазар распахнул дверь, и картина перед механиком предстала живописная.
Клара в куртке капитана. Он в полотенце, влажный после душа. Оба потягивают кофе за запертой дверью.
Морда у Асази стала такой самодовольно-наглой, что Кларе захотелось запустить в него пустую чашку. А потом – в Бальтазара за весь этот жуткий позор!
– Сейчас выйду. Разобрался с системами?
– Почти. Через час можем лететь.
Стоило Бальтазару отвернуться, как Асази весьма наглядно изобразил, чем тут капитан с пилотом занимались, пока никто не видит.
Клара отчаянно покраснела и сжала чашку с такой силой, что та вот-вот должна была треснуть.
– Завидовать нехорошо, Асази. За это можно и без причиндалов остаться, – невозмутимо бросил капитан, и механика будто ветром сдуло. – Не обращайте на него внимания, Наварро. Он иногда ведет себя как конченый идиот, но человек неплохой. Да и упражняться в юморе ему некогда. Такую картину он здесь видит, – Бальтазар выразительно осмотрел ее от кончиков пальцев на ногах до самой макушки, – редко.
– Неужели женщин отталкивает ваш дурной нрав? – невинно хлопнув ресницами, спросила Клара.
– Моя избирательность, – в тон ей ответил капитан. – У меня внушительный список требований.
Вопросы доверия
Солнце медленно поднималось над лесом, и Клара невольно поежилась. Изо рта вылетело густое облачко пара и, медленно смешавшись с холодным воздухом, поднялось вверх, в бледно-сиреневое небо. Жель стояла у края барьера, с винтовкой в руках, и не отрываясь рассматривала возню за пределами защитного контура. А там было на что посмотреть.
Их жирного медузьего друга за ночь порядочно потрепали: вокруг него кружились вытянутые черные тени, и стоило только им подойти в плотную – медуза лишалась внушительного куска плоти.
– Странно, но он не пытается сбежать, – голос Жель был тихим и совершенно безэмоциональным. Она просто констатировала факт и даже не вздрогнула, когда на барьер брызнула густая зеленовато-красная кровь и в сторону отлетел еще один кусок медузьего мяса. – Они пожирают его, но жертва не пытается защититься и просто принимает свою судьбу. Разве он не должен защищаться?
В ее вопросе было столько удивления, что Клара растерялась. В глазах женщины горело самое настоящее непонимание, даже негодование.
– Мы не знаем, зачем оно здесь, – девушка пожала плечами. – Возможно, медуза и пришла сюда умирать.
– Судя по тому, как она напала на лисов, – очень в этом сомневаюсь, – холодно бросила Жель, и ее тон Клару удивил.
Она жалела это существо?
– Человек, если зажать его в угол, сражается до последнего. Он кусает и рвет врагов, хоть и понимает, что это конец. И я не могу понять, почему оно, такое большое и сильное, просто смирилось.
– Потому что оно отравлено.
Капитан встал за их спинами и рассматривал существ, визжащих и рвущих плоть обездвиженной медузы. От громкого хлюпанья и хруста по коже бежали мурашки.
– Ночью пришла их королева, – капитан указал на самую большую тень, сверкавшую желтыми кругляками глаз. В черноте тут и там проглядывали очертания мощного, мускулистого тела, сильных лап, увенчанных острыми пятидюймовыми когтями. Вдоль позвоночника тянулись два ряда клиновидных шипов, влажно поблескивавших в свете восходящего солнца.
Из мрака вынырнула раздвоенная пасть, больше похожая на паучьи жвалы. Под ней, на горле, подрагивал кожистый мешок, и он надувался и опадал, выталкивая изо ртов существ странные, по-птичьи клокочущие звуки.
Шкура, на первый взгляд гладкая, как стекло, вобрала в себя все оттенки черного; но стоило только солнечному свету пройтись по одному из охотников, как цвет поменялся, подстраиваясь под мир вокруг. Крохотные чешуйки, покрывавшие существ, вращались, пытаясь найти подходящий окрас.