***
После возврата на корабль Каркаров собрал всех в столовой — единственной каюте, в которой помещались все, и сказал:
— Так, шуры-муры свои крутить можете, но про школу — молчок! Никакой информации о местонахождении, подробностях обучения и прочем — это секретная информация! Жить будем на корабле, но в библиотеку и на лекции, кто пожелает, ходить можете. Поутру пойдём бросать имена в кубок. Чтобы не случилось неприятностей, — выделил он последнее слово, — кубок примет только имя человека, собственноручно написавшего его на пергаменте. Так что, кто хотел написать имя товарища и слинять от ответственности — такого не будет. Понятно?
Он замолчал, студенты переглядывались, перепихивались, и что-то друг другу негромко говорили.
— Я не расслышал, вам понятно?! — директор добавил металла.
— Так точно, директор Кар-р-ркаров! — рявкнули ему в ответ. Он обвёл студентов подозрительным взглядом и добавил с шипящими нотками в голосе:
— Узнаю, что кто-то отсебятину спорол, и попытался обмануть Кубок — прокляну лично!
А вот это уже была серьезная угроза. У директора было много личных наработок в области тёмной магии, одна мерзее другой. И от его проклятий отделаться было крайне трудно, если вообще возможно. Теперь даже самые отъявленные шутники поищут других поводов для демонстрации умений. С директором, когда он так настроен, шутки плохи.
В каюте они с Пятым и Жуком завалились на койки и ударились в обсуждение прошедшего вечера:
— А ты видел ту китаяночку, за столом синих? Хороша, глаза такие красивые… — мечтательно протянул Жук.
— Тю, за такими глазами лучше в Колдовстворец. Там тебе и казашки, и татарки, и якутки… На любой вкус! — расхохотался Стас, лихо уворачиваясь от подушки. На корабле лучше было лишний раз не колдовать — мог развалиться.
— А меня вейла напрягает, — выдал Виктор.
— Чем? — спросил Пятый, пантомимой показывая внушительный бюст.
— Не люблю, когда меня пытаются очаровать, — нахмурился Крам.
— Ну, так она же не специально, у неё природа такая. Они ж все, — Жук выписал в воздухе непонятную фигуру и добавил, — гурии-фурии.
— Природа или нет, а я собираюсь держаться от неё подальше, — припечатал Виктор.
— Не, ну ты держись, а мы счастья попытаем, да, Кость? — подмигнул Пятый.
— А то, — заржал в ответ Жук.
— Ты бы расчёты начинал делать, хотя бы базовые, а то понравится девчонка, а она тебе, как обычно, не подходит, — поддел его Виктор.
— Обижаешь! Я базовые ещё тогда сделал, когда нам о Турнире объявили!
— И как? — Включился Костя, который был в курсе проблемы Пятого.
— Очень оптимистично! — оживился тот, — вероятность встретить подходящую девушку в этих широтах в данный промежуток времени — 31%! Обычно у меня больше 7% не получается. Ритуалы на совместимость я подготовил, буду потихоньку прочёсывать здешний рынок невест, особенно магглорожденных и полукровок. С моей родословной, мне бы новую кровь, — чуть расстроенно протянул он.
Парни понимающе переглянулись. У Жуковского проблем с совместимостью не было, у него были проблемы с деньгами. Гол как сокол — очень точное выражение. В его случае все надежды были исключительно на мозги и внешние данные. Пока он справлялся успешно, выпускник Золотого факультета мог рассчитывать на хорошее место, особенно если сдаст экзамен на Подмастерья. Жуку бы очень не помешал приз за победу в Турнире. Он был одним из тех, кого в Хогвартс привели не только девушки.
Виктор участвовать в Турнире не хотел. Его тронули слёзы матери, да и задумываться он стал над ценностью жизни. Раньше ведь у него не было ничего, кроме цели победить и войны. Капитан Америка был солдатом, созданным для этого. А Виктор — волшебник, отличный спортсмен, талантливый боевой маг. У него есть семья, и, возможно, вскоре появится любимая женщина.
Виктор перевернулся на спину, подложив одну руку под голову и задумался: какой она будет, его девушка? В голову шли только абстрактные образы. Незаметно его сморило, в полудрёме виделись лишь красные губы и слышалась мелодия старого вальса.
Утром их привычно подкинуло от горна побудки — звука, сопровождавшего их всю бытность в школе. На корабле он звучал особенно гадко. Всех собрали на палубе на зарядку. От озера поднимался туман, было промозгло и холодно, как дома. После зарядки директор загнал всех желающих участвовать в столовую, где на столе лежала стопка аккуратно разрезанных на полоски пергаментов, и стоял стакан с карандашами. Виктор остался стоять, облокотившись на дверной косяк, в столовую не пошёл. Директор нахмурился и молча указал тому на стол, мол, пиши, чего стоишь?