Как оказалось, Витя, сокращенное от Виктора, любил верховую езду, фехтование и полёты на метле. Так говорил его отец Стефан. А мать рассказывала, что Витя любит рисовать и играть с друзьями — двоюродным братом Ваней и соседом — Петко.
Ещё через неделю Стив смог встать самостоятельно и дойти до уборной. Там, сделав свои дела, он долго смотрел в зеркало. В нём отражался Виктор. Черноволосый, черноглазый, худой, с чересчур крупным носом для этого лица. Стив пристально вглядывался в нового себя и вдруг с каким-то отчаянием понял, что это всё правда. Он не проснётся где-нибудь во льдах, больше не возьмёт в руки щит… и он совершенно точно не пойдёт на то свидание….
Учебка
— Блок! Витя, ставь блок! Защищай голову!
Блок он поставил, но удар был силён, и Стив полетел на пол. В такие моменты он чертовски скучал по своему усовершенствованному телу! Несмотря на то, что ему было уже одиннадцать, и последствия травмы давно прошли, ему всё ещё было трудно в этом теле.
У Вити было плоскостопие, которое не исправили в раннем детстве, и чуть шаркающая походка. Стив потратил очень много времени на то, чтобы научиться ходить заново. Ещё больше времени ушло на укрепление мышц корпуса, для этого он ездил верхом и летал на метле. Сутулость ушла, но силы ему всё равно пока не хватало.
Виктор был из тех, кому никогда не достигнуть тела атлета, к которому Стив привык в прошлой жизни. Он скорее походил на палку, обёрнутую ремнями. Но, тем не менее, заметно превосходил сверстников в выносливости и скорости.
От размышлений его отвлекли.
— Крам! Ты долго собрался отлёживаться? Поднимай зад, у тебя блок не отработан! — проорал тренер, и Стив поднялся.
Уже год он учился в Дурмстранге, и впервые, с тех пор как очнулся в теле Виктора, чувствовал себя в своей тарелке. Дурмстранг был военной академией для волшебников. Стива приняли туда на подготовительное отделение, когда ему исполнилось десять лет.
Целый год он жил в одной казарме с кучей мальчишек и парой девчонок. Казарма была общая, условно поделенная на женскую и мужскую части, только ванные и туалеты были раздельные. Вместе они учились и тренировались. Учили языки: русский и немецкий, на котором велось преподавание, основы транфигурации и заклинаний, историю магии, взаимодействие с магглами (населением неволшебного мира). Также их знакомили с волшебными животными и растениями и активно гоняли по физкультуре. Тут душенька Стива развернулась. Он бегал, прыгал, ездил верхом, дрался и летал на метле. В этом он был первым. С остальным труднее. Волшебство было… чудесным. Загадочным, невероятным, сказочным — и ужасно трудным.
То, что он необычный, и его новые родители тоже не совсем простые — он понял давно, практически сразу, как вышел из комнаты, в которой проходил первичную реабилитацию.
В доме было множество заколдованных вещей, а все взрослые решали бытовые трудности при помощи тарабарщины и махания палкой, что на первый взгляд, выглядело нездоровым. Но после этих действий посуда мылась и складывалась в стопки, пыль исчезала, а разбитые предметы собирались воедино. Как тут не поверить в волшебство?
Жили они с семьёй в магической Варне, крупном портовом городе. Магическая часть города была значительно меньше маггловской, но очень полинациональной. Здесь можно было встретить магиков со всех концов света. Хотя, конечно, мадьярских колдуний было в разы больше, чем всех остальных. Любили они Болгарию, и слетались сюда по поводу и без. У родителей часто гостили друзья, и Стив вдоволь насмотрелся на ярко одетых, смуглокожих и блестящих золотом румынских магинь. Ещё приезжали вполне респектабельные хорваты и черногорцы — партнёры отца по бизнесу. Отец занимался туризмом, волшебным и маггловским. В волшебном мире у него было несколько доходных домов, а в маггловском — гостиницы. Ещё были военные друзья деда. К Деду Стив проникся особым уважением. Тот активно участвовал в войне с Гриндевальдом, и даже возглавлял движение сопротивления. Потому к волшебству Стив привык относительно быстро и безболезненно. Он просто принял его как часть новой жизни.
Когда Стиву исполнилось десять, он, разозлившись, взорвал окно в библиотеке. В этот же день ему пришло приглашение на подготовительный курс в Дурмстранг. Отец был горд. Он уже отчаялся, за столько лет у Стива не было ни одного выброса, и отец думал, что он сквиб — волшебник без колдовства. Пару раз он даже слышал в свою сторону презрительное: калека. Но у Стива был богатый опыт жизни в теле очень больного человека. И ему было всё равно. Кроме того, Стив был взрослым. Несмотря на то, что он всё чаще ловил себя на мысли, что думает как мальчишка.