Корабль на сумасшедшей скорости, но как-то рывками, нёсся вдаль — озеро было немаленькое. Огоньки Люмосов весело моргали, некоторые товарищи, решив, что так и задумано, во всё горло орали песню про пьяного моряка. На палубу, пошатываясь и тихо матерясь, выбирался директор. Поляков делал единственное, что ему оставалось в этой ситуации — молился одновременно Мерлину, Моргане, Кощею и Яге, всем сразу, лишь бы услышали, и помогли выбраться из передряги с наименьшими последствиями. В сотый раз он обещал, что такого точно не повторится, и он будет паинькой.
Виктор, тем временем, протрезвев и осознав, какую же дурь они сотворили, пробирался к Полякову. Можно было попытаться отсечь трос, и тогда Кальмар уплывёт, а трансфигурированная из какой-то палки наживка вскоре примет свою первоначальную форму и перестанет доставлять реликту дискомфорт. Точнее, Виктор очень надеялся, что Кальмар именно уплывёт, а не разломает корабль к чертям собачьим, когда поймёт, что свободен. Подобравшись к бледному и дрожащему от холода, а как иначе на ледяном-то ветру, Ивану, он прицельно бросил Секо, намереваясь отсечь трос. Но заклинание не сработало. Трос, так удачно найденный кем-то, по-видимому, был непростой, а заговорённый. В этот момент Виктору очень захотелось дать этому кому-то в морду. И себе заодно, дабы в дальнейшем не вестись на подначки и не влезать в тупые авантюры. Что же делать?!
— Финиту! — заорал Поляков, выводя Виктора из ступора.
Ну, точно же, нужно просто отменить приклеивание, и Поляков сможет отпустить спиннинг!
— Фините Инкантатем!
Спиннинг, вернувшийся в первоначальное состояние швабры, вырвало из рук Ивана и унесло по широкой дуге куда-то вдаль. Парень пошатнулся и упал на колени, его била дрожь. Корабль замедлялся. Вдалеке обиженно взметнулись брызги, кальмар будто говорил: «Да пошли вы!» Виктора начал разбирать смех. Адреналиновый откат. Вместе с ним стал смеяться и Поляков.
— Так значит вам весело, сукины дети?! — раздался рык взбешённого директора, который, наконец, смог подняться на палубу.
Стало как-то по-особенному тихо. Если бы в такую холодину летали мухи, и они бы замолчали, стушевавшись под взглядом разъярённого Каркарова.
— Что здесь происходит, вашу мать?!
Мои дорогие читатели! Это - моя самая любимая глава. Без шуток) Ставим звёздочку, подписываемся на автора, впереди много интересного. Прода каждый день!
Драконий щит
Ночное происшествие аукнулось всем участникам исправительными работами на благо любимой школы. С разрешения администрации принимающей школы они собирали ингредиенты для зелий и заготавливали сырьё для артефактов. Кроме того, директор, сытый по горло глупыми оправданиями проштрафившихся учеников, гаркнул:
— Слышать больше ничего не хочу!
И голос у всех пропал. Напрочь. Теперь изъясняться они могли исключительно языком жестов. Невербальная Финита проклятие директора не брала, это проверили сразу же. Немного отошедший наутро Каркаров буркнул, что через неделю пройдёт, и раздал всем задания.
Полякову, как особо отличившемуся, а также Виктору и ещё паре пацанов, за которыми со школы числились косяки, поручили нырять в Чёрное озеро за десятком видов водорослей, растущих исключительно в холодное время и в магически-насыщенных водах. А ещё они должны были добыть у русалок чешую и волосы. Как — никого не волновало. Ребята знатно приуныли. А потом, узнав, что Жук и Стас с другим отрядом пойдут в местный лес собирать волоски и шерсть единорогов и резать древесину с деревьев, в которых живут лукотрусы, и отправятся они туда в компании местного лесника-полувеликана, которому вся затея не очень по душе… Виктор и Ваня решили, что не так всё и плохо.
Погружение пришлось отложить до возврата речи. Так как без согревающих чар и заклинания головного пузыря под водой делать было нечего. Но Каркаров на это время озадачил их копированием какого-то крайне тошнотного и очень нудного талмуда по ритуалистике. Копировать нужно было построчно. Ну и за недоступностью речи — невербально. Потому работа затянулась как раз на неделю. А в свободное от копирования время все участники ночного безобразия дружно драили корабль.
Преподаватели, прибывшие вместе с учениками, неделю наслаждались непривычной тишиной и послушанием незадачливых рыболовов. Все ходили тише воды ниже травы и не отсвечивали. Ровно до тех пор, пока к ним не вернулась речь.
— Короче, что скажу, пацаны, лес у них тут — исключительный! Живности разной — завались! И всё хочет тебя сожрать, — делился впечатлениями Жук. Он прихлёбывал чай, сидя на койке по-турецки.