— Мы сами завелись, как тараканы, — заржал Стас.
— Как блохи, ну или как вши… — протянул Иван.
— И пользы от вас столько же, — грустно вздохнул Кэп.
Уже неделя прошла с Первого испытания, и за эту неделю к разгадке яйца он ещё даже не приступал. Но узнал много нового о себе. И то, что у него на тумбочке смерть Кощеева, и то, что яйцо — похищенный сын Курочки Рябы, и что Витя потому такой храбрый, что у него яйцо не простое, а золотое…
За испытание он получил сорок баллов, сняли немного за использование зелья и униформы. Хотя никто не говорил, что так нельзя. В итоге первое место они разделили с Поттером. Уже после они сидели в палатке и обменивались впечатлениями. Несмотря на то, что чемпионы были конкурентами, пережитое немного сплотило их. Они словно стали маленьким клубом по интересам, людьми, пережившими нечто недоступное другим. Флёр чуть подпалили, но зачарованная одежда защитила тело от ожогов. Седрик заработал серьёзный ожог и даже извинился перед Поттером за то, что отказался от зелья. Понадеялся на себя и просчитался.
После испытания они с Гарри уже неделю общались, пересекаясь то в коридорах, то в библиотеке. Тот оказался нормальным парнем. Несмотря на вспыльчивость и горячность суждений, он был словно… битый жизнью. Другого объяснения Виктор не нашёл. Гарри скрытничал, относился к людям недоверчиво. Помощь принимал с осторожностью и оглядкой. Единственным человеком, которому он доверял, была Гермиона Грейнджер. Точнее, не совсем так: был ещё один парень — рыжий долговязый Рон Уизли, который сразу после Первого тура прорвался в палатку и стал каяться перед Поттером, прося прощения, что не поверил тому. Поттер друга простил, хотя и наорал на того. Прощения Виктор, по правде говоря, не понял. Если бы его товарищи не поверили ему в таком серьезном вопросе, а то и устроили бойкот, как Поттеру, — простого извинения было бы мало. Стоило хотя бы по морде дать, а лучше, помариновать с недельку, пусть почувствуют себя на его месте. Но Гарри не Виктор, возможно, он отходчивее, а может, этот Рон значит для него больше, чем просто товарищ. Вспомнив себя и Баки, простил бы Стив его? Однозначно!
Гермиона Грейнджер была для Виктора загадкой. Она очень сильно отличалась по характеру от Поттера, и неуловимо — от других девушек Хогвартса. Она чем-то напоминала Виктору женщин его времени. Юная, в меру симпатичная, худенькая. Как сказал Стас — мешок костей и чашка крови. Хотя Виктор был с ним не согласен. Просто она ещё маленькая, ей всего пятнадцать. Через пару лет оформится и будет привлекать внимание противоположного пола. Но уже сейчас она была очень умной и какой-то не по годам мудрой.
Она, как маленькая птичка-мозгоклюйка, проедала Поттеру плешь, заставляя того учиться, тренироваться, выглядеть опрятнее. Если бы Виктор не знал, что они с Поттером не родственники, подумал бы, что Гермиона его старшая сестра, настолько органично она отравляла ему жизнь. Но, несмотря на всё её занудство, Гарри явно любил девочку. Между ними была эта связь, нечто большее, чем дружба, но не имеющая под собой плотской основы.
Как оказалось, неприязнь, проявляемая ею ранее, была адресована вовсе не Виктору, а его фан-клубу. Гермиона терпеть не могла всех этих куриц, таскающихся за Крамом по пятам и мешающих нормально учиться. А самому Виктору она была благодарна за спасение на Чемпионате. Она восхищалась его мастерством как волшебника и долго расспрашивала о принципах создания порталов. Виктор с удовольствием делился, лишь посмеиваясь над тем, как в процессе объяснения удлиняется список «Того, что следует изучить». Гермиона вообще писала много списков. Она любила всё упорядочивать. И этим нравилась Виктору. Она чем-то напоминала ему Валькирию, со своей жаждой знаний. Но вот стати ей не хватало. Жаль, что в Хогвартсе совсем не уделяют внимания физподготовке.
И всё бы хорошо, приближалось Рождество, до Второго тура было далеко, налаживались отношения со студентами принимающей школы, как тут объявили, что на Рождество состоится традиционный Святочный бал, о котором Виктор успел забыть.
Каркаров ещё летом озадачил их повторением кадетского вальса и основных танцев бальной программы и заставил тащить с собой красные парадные кители.
Дурмстранговцы оживились. Многие уже успели присмотреть себе свободных девчонок, в том числе и Стас. Тот сиял как золотой галлеон. Ушлый поляк потихоньку выспросил даты рождения большинства свободных девушек, пока, правда, только старше четырнадцати лет. Набрал немало и больше недели корпел над расчётами, часто забывая поесть, а иногда и поспать. По крайней мере, на завтрак Виктор гнал его пинками. В итоге однажды утром Пятого было не узнать. Он вышел к завтраку сам, опрятный, гладко выбритый и с самым сосредоточенным выражением лица. Виктор понял сразу: