— Рон Уизли, тебе должно быть стыдно! Я подруга Гарри, ты тоже за ним, как ты выразился таскаешься, но вряд ли питаешь надежды, что он пойдёт с тобой на бал! — в голосе девушки преобладали высокие ноты, а сам тон так и сочился сарказмом.
— Это я таскаюсь?! Я?! Да ты от него с первого тура не отлипаешь! Гарри, то, Гарри, это! Воспитываешь нас, будто мамочка! Учёба, учёба, всех давно тошнит от твоей учёбы! Почему ты не можешь быть нормальной как другие, красивые девчонки? Вон, Лаванда, над учёбой не заморачивается, предсказания свои с Патил строчит и сплетничают целыми днями. Но зато какая она… Вот её точно на бал пригласят! А ты так и просидишь со своими книжками всю жизнь!
— Я, между прочим, Рональд, тоже девушка. Возможно, кому-то нужны тупые курицы со смазливыми личиками, вроде Лаванды, но это не обо мне. Это все твои претензии? — голос девушки был холоден и сух.
— Нет, я хочу, чтобы ты оставила Гарри в покое! Ему не надо сдавать экзамены, он участник Турнира! Не нужны ему эти твои тренировки глупые, и твоё занудство и помощь твоя не нужна! Мужчины сами разберутся, не лезь к нам!
— Ах, вот как ты заговорил?! — повысила она голос, — А где же ты был перед первым испытанием, когда Гарри травили? Где?! Почему ты не предупредил его о драконах, там ведь был твой брат!
А вот это уже поворот! Виктор вслушался ещё внимательнее.
— Где носило твою мужскую тушку, Рональд Билиус Уизли, когда мы искали способ победить огромную огнедышащую тварь и оставить Гарри в живых?! Где был ты, когда мы разучивали эти «глупые» и «ненужные» Манящие чары, которые и принесли Гарри победу?!
— Я уже извинился! И Гарри меня простил, в отличие от тебя, он всё понял! — ярился Рон.
— В отличие от меня, — в голосе девушки слышалась усталость: — Гарри верит в людей, — и добавила едва слышно, — часто, очень зря.
— Да что ты понимаешь?! — взвился её оппонент. Возмущённо фыркнул, затем послышался топот, и всё стихло.
Виктор сидел за стеллажами и переваривал странную беседу. Да, нешуточные страсти развиваются между ребятами. Мальчишка явно напрашивался на хорошую трёпку. За те слова, что он сказал Гермионе, та же Ледяная Дева уже прокляла бы его десятком различных мелких сглазов, а Валькирия вымыла бы им пол, если бы кто-то из парней не успел ранее. А Гермиона ещё и отвечала ему. Что-то пыталась объяснить, после того как он посмел ей сказать, что она хуже других. Как вообще можно сказать девушке, что она хуже кого-то?! И тут Виктора осенило. И пока не передумал, он выскользнул из-за стеллажа и стремительно прошёл в соседнюю секцию. Он увидел Гермиону, сидящую на подоконнике и прижимающую книгу к груди. Её профиль красиво прорисовывался на фоне окна, Виктору даже захотелось нарисовать эту хрупкость. Но вдруг она тихонько вздрогнула, услышав его шаги.
— Виктор?
— Гермиона, — в исполнении Крама её имя звучало грубовато. Несмотря на хороший английский, болгарский акцент сильно огрублял слова, и нежное имя превращалось в громоздкое карканье.
— Ты давно тут? — спросила она с намёком.
— Да, — покаялся он, — с самого начала разговора. Рон — изрядный… — он замялся, подбирая слово.
— Глупец? — мило приподняла брови Гермиона, прекрасно поняв, что именно недосказал Виктор.
— Он самый, — недобро сощурился тот. — Гермиона, у меня есть идея, как всем им утереть нос! И этому вашему, — он сделал паузу, — Рону, и девушкам, и всем парням, в том числе Поттеру.
Он приосанился, завёл левую руку за спину, сделал шаг и произнёс, протягивая правую руку ладонью вверх девушке:
— Гермиона Грейнджер, вы позволите пригласить вас на бал? — после чего резким кивком склонил голову.
Секунды текли, смазываясь в тягучее желе. Виктор не считал, сколько времени прошло, когда он наконец почувствовал, как в его руку опускается маленькая ладошка.
— Да, мистер Крам, я пойду с вами на бал!
Всех с праздником! По этому поводу глава, в которой есть капля романтики)
Святочный бал
Виктор стоял у иллюминатора и бездумно смотрел на озеро. Несмотря на изрядный мороз, оно не замёрзло, и тёмная вода то и дело покрывалась рябью. На Викторе был парадный китель со всеми значками: Золотого факультета и капитанским. Штаны наглажены, сапоги натёрты до блеска. На бал разрешено было взять посох, так как он был частью парадной формы, и кортик. Кортик принадлежал ещё деду, его лезвие не тупилось и всегда находило цель. С ним Виктор выглядел старше и солиднее.
Он стоял и думал о том, что когда-то танцы для него были бы тем ещё испытанием. Он бы подпирал стену или тихо сидел за столиком. А сейчас у него за спиной кадетский бал на пятом курсе Дурмстранга и множество танцев на различных приёмах. Он помнил ту робость, что охватывала его ранее, когда звучали первые звуки вальса или фокстрота, и он делал синхронный первый шаг с партнёршей. Как боялся наступить той на ногу или опустить руку ниже дозволенного. Теперь этой робости не было − всё приходит с опытом.