Жук пропадал на свиданиях со своей не-от-мира-сего-дамой. Она сделала ему браслет из пробок, который выглядел просто ужасно и жутко фонил дикой магией. Вроде как, на удачу. Ему она пригодится, с учётом того, какой тотализатор они с юным Самогонщиком и Двумя-из-ларца, как прозвали близнецов Уизли Дурмстранговцы, организовали. Если им не отвинтят бошки, пацаны неплохо поднимутся.
Пятый, которого Виктор посвятил в Хогвартскую свистопляску, серьёзно думал. Ему точно нужно увозить отсюда невесту. А то, что Милли ею станет, и ежу уже понятно.
Отдельно нужно упомянуть и разговор с Поттером, который состоялся у Виктора сразу после того, как Крам начистил рыло его лучшему другу. Дело было так: Виктор знал, когда ученики возвращаются после УЗМС, как раз минуя корабль. За день до того он был свидетелем неприятной сцены между Роном Уизли и Гермионой. Тот безобразно орал на девушку на завтраке. Претензия всё та же — якшанье с врагом. То есть, мало Мионе писем, которые посыпались на неё после выпуска «Пророка», где её назвали девушкой Виктора, так ещё и приступы истерии якобы друга. Вмешиваться было бы некрасиво, но поговорить стоило. Он и правда хотел просто поговорить. Может, встряхнуть чуть рыжего придурка, но потом произошёл инцидент, изменивший планы.
Гермиона раскрыла одно из писем, и на её руки полилась едкая жижа. Гермиона страшно закричала, расплакалась и помчалась в больничное крыло. Следом за ней побежала какая-то рыжая девчонка и Поттер. А вот Уизли остался на месте и громко, на весь обеденный зал, заявил, что так ей и надо — получила по заслугам. И вот этого Виктор ему уже не простил. В Дурмстранге за подобную выходку его зачмырили бы свои же. Такую тёмную бы устроили, мало не показалось, зубы по полу собирал бы, а потом неделю новые выращивал.
Короче, после УЗМС Виктор дождался Гарри и Рона, которые всегда возвращались с занятия последними, как он успел заметить. И подошёл к ним. Поздоровался исключительно с Поттером и обратился к Уизли:
− Как там Миона? Я видел, она пострадала на завтраке.
− Обожгла руки какой-то дрянью, не страшно, что ей станется, — легко отмахнулся рыжий, чем только укрепил Виктора в его желании переговорить.
− Вот как, — протянул он, — интересно у вас тут люди дружат. Если бы моя подруга угодила в больничное крыло, я бы сходил её навестить. Может, принёс фруктов или сладостей, − после этих слов Гарри заметно покраснел, а Рон набычился. − Скажи-ка мне, Рон, а у вас так принято в Хогвартсе, девушек унижать? Оскорблять их? Повышать голос при сокурсниках? У нас просто, во вражеском Дурмстранге, девушек уважают и ценят. Их берегут и защищают, если они, конечно, неспособны защититься сами, чего у нас не бывает. Так что? Скажи мне, Рон, может у тебя так дома принято?
Рон, по мере того как Виктор говорил, наливался краской, а на фразе про дом побагровел и выхватил палочку.
− Не смей ничего говорить про мою семью!
− А я и не говорю. Просто пытаюсь понять, где именно тебя НЕ воспитывали. Дома, или всё же в школе?
Рон равномерно алел. Алели щёки, и даже уши.
Тут вмешался Поттер:
− Парни, может, выдохнем и поговорим спокойно? — Ему отчётливо не понравилось, что и как Виктор говорил, но он говорил правду, пускай какую-то не такую, свою правду. Но возразить ему Гарри не мог, и это раздражало.
− Я, Гарри, не нервничаю. Просто он, − Виктор повёл рукой в сторону Уизли, − оскорбил мою даму. В тот момент, когда я был её сопровождающим. Нехорошо. Некрасиво. За такие слова нужно отвечать.
− Дуэли в нашей школе запрещены, − быстро вставил Гарри, пока Рон не успел ничего ляпнуть. У Поттера в голове хорошо отпечатался опыт с Малфоем на первом курсе. А Виктор не Малфой. Он Рона раскатает.
− А я ему дуэль и не предлагаю. Не заслужил. Чтобы со мной сражаться, ему дорасти ещё нужно. Но выслушать себя заставлю, − и Виктор упёрся в Рона тяжёлым взглядом, − так поступать, как он — гадко, − и Виктор сделал шаг вперёд, сознательно нарушая личные границы Рыжего. Тот побагровел.
− Виктор! — повысил голос Гарри.
− Не вмешивайся, Поттер, − предупредил Крам, — нам с твоим «другом» есть о чём поговорить. − Виктор, несмотря на то, что был заметно ниже Уизли, умудрялся нависать над тем. − Например, об уважении к чужому праву на личную жизнь, — и он пригвоздил Рыжего взглядом.