Но не Стива, тот на войне видел и не такое.
На четвёртом курсе он выбился в лидеры и смог сдать экзамены, переведясь на золотой факультет. Теперь в его спальне было всего двое соседей — Пашка Рюриков — русский, и Станислав Лец — поляк. А общая гостиная скорее напоминала филиал Эрмитажа — в который их водили на экскурсию в рамках курса Маггловедения.
Вообще, Дурмстранг представлял из себя редкостное смешение национальностей. Здесь учились словены, болгары, латыши, эстонцы, литовцы и боснийцы, сербы, чехи, венгры, поляки, румыны и черногорцы. Русские, украинцы и белорусы тоже встречались, но реже, они предпочитали Колдовстворец — огромную школу в России. Говорят, ещё более тёмную, чем Дурмстранг.
Крепость становилась домом для всех этих волшебников на долгие семь лет. Дурмстранг был не только школой, но и институтом. Старшие курсы приравнивались к уровню многих европейских академий, и с дипломом этого учебного заведения можно было легко устроиться на престижную работу.
Четвёртый курс стал особенным для Стива. Его тело, наконец, стабилизировалось, он перестал быть таким неуклюжим. А ещё, его разум, наконец, соотнёсся с возрастом тела, и теперь Виктор, а Стив всё чаще называл себя так, чувствовал, что ему пятнадцать. Пусть он слегка хладнокровней и рассудительнее сверстников, но такой колоссальный диссонанс между разумом и телом, которым Виктор наслаждался предыдущие годы — исчез.
В этом году они изготовили свои собственные боевые посохи, и кроме палочек, которыми пользовались с первого курса, стали колдовать ещё и ими. В его посохе были жилы из сердца дракона. Хотя древесина была отличной от палочки — белый ясень. Пашка обозвал его позером — большинство студентов для изготовления посоха предпочитали орех, вишню или дуб, эти породы древесины лучше срастались с волшебной сердцевиной и принимали рунную вязь. Виктор и вправду был немного позером, потому что для вязи выбрал скандинавские руны. Просто потому что так красивее.
Изучая бой с посохом, он чувствовал себя снова таким же могучим как когда-то, в бытность Капитаном Америкой. Но по-настоящему талантливым Виктор оказался в полётах. На земле он был схож с крупной хищной птицей. Его руки были длинноваты, плечи слегка подавались вперёд, а из-за кустистых бровей всё время казалось, что он смотрит зло. Хотя его соученики знали, что это не так. Виктор умел пошутить и обаять. Но стоило ему воспарить в небо — равных Виктору не было.
Он был прекрасным вратарём, пропуская редкие мячи. Отличным охотником, и талантливым загонщиком, но всё же, его идеальное место — место ловца. Как хищник, с которым его часто сравнивали, он обладал острым зрением и отличной реакцией. Он летал, как дышал. Игра была в его сердце, текла в нём вместе с кровью. Потому и неудивительно, что к началу пятого курса, в письме из школы к нему пришёл значок капитана факультетской команды по квиддичу. На золотом ромбе с эмблемой школы витиеватой вязью была написана его фамилия.
Он приколол его к рубашке и спустился на завтрак, где уже ждала семья. Отец сразу заметил обновку, широко улыбнулся и с гордостью выкрикнул:
— Поздравляю, Капитан Крам!
Виктор чуть вздрогнул, но тут же расплылся в ответной улыбке:
— Спасибо, отец!
Мама подскочила и обняла его. Она любила единственного сына, и бывший капитан Роджерс пытался отвечать ей со всей искренностью его огромного сердца. Его новые родственники были хорошими людьми. Они очень много сделали для него, и он старался оправдать их надежды.
— Так, глядишь, через год можешь и в национальную сборную попробоваться! — продолжал отец на волне радости.
И Виктор подумал, что и правда, почему бы и нет?
Взрыв, Птица, Царь и Пятый
— Вить, а у тебя невеста есть?
Спрашивал Станислав. У них была самоподготовка, и Станислав валялся на койке, закинув ногу на ногу и пытаясь удерживать над ногой в воздухе кинжал. По задумке, кинжал должен был медленно кружиться вокруг своей оси как бы стоя на кончике большого пальца ноги. Это было новое увлечение мальчишек, как бы невзначай прокручивать боевые ножи и кинжалы, уперев острие в палец. Но Станислав хотел вы…делиться перед Анникой с их факультета. У него давно яй… руки чесались при виде красотки латышки, но та была неприступна.
В этом году у многих парней крыша основательно потекла. Девушек было мало, а тестостерона много. Потому вопрос Станислава Виктора не удивил. Но ответить было нечего. Невесты у него не было. Отец хотел было настоять на помолвке с дочерью своего делового партнёра, но Виктор отказался. С браками в волшебном мире всё было сложно. С тех пор как им стали преподавать Ритуалистику и Нумерологию, то сакральное значение, которое придавали браку волшебники, стало понятнее. Правильная жена могла усилить волшебника и его семью и привести к развитию нужных магических векторов у детей. Неправильная — погубить род. Кроме того, волшебниц рождалось меньше. Многих принципиально оставляли на домашнем обучении, прививая лишь навыки, которые пригодятся для ведения хозяйства. Такой подход удивлял его. Нет, позиция, что женщину нужно беречь, была ему очень близка, но запирать её и ограничивать? Такого Виктор не понимал.