Дурмстранговские студентки совсем другие. Поступить в это учебное заведение было трудно: требовался определённый магический потенциал и некоторые умения. Но если девушке это удавалось, — значит, она вытянула счастливый билет. Поступление в Дурмстранг гарантировало успешное и стопроцентное замужество. Здесь соотношение девушек и парней было примерно один к десяти, потому студентки Дурмстранга чувствовали себя королевами. И вели себя соответственно. Обижать прекрасную половину никому и в голову не приходило. Во-первых, можно было сразу получить от однокурсников, которые своих девчонок защищали как куры-наседки птенцов, во-вторых, если не прилетело от однокурсника, точно прилетит от самой прекрасной дамы. Дурмстранговские студентки не уступали парням в подготовке, и посохом могли засветить между глаз так, что звёзды посыплются. И это Виктор одобрял.
Что касается всеобщего сумасшествия и повернутости на девушках… Ему уже шестнадцать, и он здоров, как и его друзья. О чём ещё говорить в закрытой школе? Тем более, что соревнования по квиддичу ещё не начались, и отборочные в команду только через пару недель? Об учёбе? Пфф…
— Нет, — ответил он отрывисто. Он вообще не отличался многословностью, и при его внешности, такую манеру говорить часто можно принять за угрюмость. Хотя это было не так. Виктор предпочитал говорить исключительно по делу.
— И у меня нет, — горестно вздохнул Станислав. У него оказалась какая-то очень редкая магическая аномалия, из-за которой сильно стопорился подбор невесты. В чём суть он не рассказывал, ограничившись тем, что дети могут иметь сильные отклонения в развитии. Станислав и Нумерологию выбрал в дополнительные предметы только из необходимости самостоятельно посчитать ритуалы для себя и старших братьев. Он пятый в семье. Из всех женат был только самый старший — Казимир. И то, невесту удалось найти с огромным трудом, в закрытой французской школе для девушек.
— А у меня — есть! — злорадно ухмыльнулся Пашка.
— Ага, и ей десять лет, — поддразнил его Стас.
— У тебя и такой нет, — высунул язык Пашка, отчего его конопатое лицо изобразило непередаваемую гамму эмоций. Виктору уж точно такое не повторить, с его-то набором мимических выражений.
— Кончайте, — беззлобно протянул он, — через полчаса на полосу препятствий, а потом плавать.
— Ой-ё… — хором протянули парни.
Сколько тоски было в этом возгласе! И понятно почему, полоса препятствий, место, ласково называемое студентами — Мучильня, состояла из различных барьеров, рва, через который нужно было перебраться по бревну, двух сеток, стены-скалы и как финиш — горного озера, вода в котором в самое тёплое время года прогревалась максимум до пятнадцати градусов. Первые годы по полосе нужно было просто бегать на время. Потом добавились различные иллюзии и чары-ловушки, с третьего курса нужно было бежать и колдовать, как минимум Щитовые чары и с десяток атакующих. Начиная с четвёртого курса, бежать нужно было с боевым посохом, колдовать одновременно им и палочкой, и на полосе препятствий появились по-настоящему пакостные заклятия. Виктор как-то пропустил одно и неделю ходил с рогом во лбу и радужными волосами. Наслушался он за эту неделю… Дразнили Единорогом, напирая не только на окрас рога, но и на девственность его обладателя, но пара расквашенных носов, и Единорог переквалифицировался в Носорога. Точнее — Взрывопотама, но произносить долго. Теперь его звали коротко — Взрыв. Что соответствовало действительности. Витя взрывал очень качественно. Его Бомбарда была в разы мощнее этого же заклятия в исполнении однокурсников. Так же как и Редукто.
В Дурмстранге клички были в ходу, ими пользовались чаще, чем именами. Частично это было данью традициям, частично — тем, что ученики здесь были самые разные, и имена некоторых выговорить было крайне трудно. Пашка с первого курса за фамилию получил кличку Царь, а Станислав был просто — Пятый. Не трудно догадаться почему. С ними вместе в группе грызли гранит волшебной науки Жук, Шкет, Точка, Рыжий и ещё с десяток человек. На золотом учились целых три девочки, что удивительно, так как большинство девчонок редко дотягивали до серебряного, что уж говорить о том, как трудно попасть на Эрстер.