Трое авроров и директор, меж тем, с трудом уместили пальцы на пуговице.
— Портус! — скомандовал старый волшебник. И все четверо исчезли, всосавшись в маленькую пуговичку. Следом за ними во вспышке пламени исчез феникс.
Каркаров неосознанно потирал левую руку, чуть морщась, и явно размышляя о том, что произошло. Затем задумчиво спросил:
— Как вышло, что вы там оказались вместе? Если Кубок — портал, то получается, вы взялись за него втроём?
— Да, сэр, — ответил за Виктора Диггори.
— Получается, победили Хогвартс и Дурмстранг? — невпопад пробормотал директор, но был прерван. С небес, на них спикировал дед Виктора — Петер Крам.
Метлу Виктор узнал тут же — это была его собственная метла! Дед легко соскочил с неё и подошёл к внуку, внимательно того осмотрел и крепко обнял одной рукой, тихо выдохнув:
— Цел…
Эпилог
Он прислонился спиной к закрытой двери. Маленькая каюта Летучего Голландца встретила Виктора благословенным холодом и тишиной. Люди раздражали. В груди поселился пульсирующий шар тревоги. Крам всегда был слегка интровертивен, и необходимость взаимодействия с большим количеством людей его угнетала. А в последние дни было слишком много всего и всех.
Корабль должен был вот-вот отчалить, и Виктор ещё ни разу так не ждал возвращения домой. Он устал. Спину холодили старые доски двери. Под лопатками ощущалась полоска металла с несколькими болтами, которые неприятно впивались в спину. Но это было здорово. Ощущать. Быть. Ничего не болело — его хорошо подлатала местная медведьма. В ушах не гудели сотни голосов. За последние несколько дней он ответил на слишком большое количество вопросов. И это несмотря на поддержку деда, отца и директора, которые сопровождали его на все допросы и не позволяли слишком давить на Чемпиона.
Он с трудом отлип от двери и двинулся в сторону постели, грохнувшись на неё плашмя на спину, раскинув руки. Им было запрещено лежать на кроватях днём, но правило нарушали повсеместно. Впрочем, сейчас всем было не до правил. После их феерического возвращения с кладбища, события неслись просто с бешеной скоростью.
Их с Седриком забрали родители. Зрителям на трибунах было объявлено, что победили две школы одновременно, и обещали подробности сообщить позже. Его и Седрика сопроводили в больничное крыло, где уже дежурили авроры. Другие, не те, что ушли с Дамблдором. Они дождались, когда Чемпионам окажут необходимую помощь, и налетели, словно грифы на тушу дохлой антилопы.
Виктор отказывался отвечать без присутствия Каркарова или хотя бы деда на любые вопросы, не касающиеся происшествия. Он описал, как прошёл для него тур, как они оказались на кладбище и сбежали. Никаких подробностей о ритуале, кладбище он не сообщил, даже соображения о Поттере Виктор оставил при себе. Впечатления от Британского аврората у него остались не самые лучшие. Седрик был сговорчивее и в подробностях рассказывал и о прохождении тура, и о том, как они провалились через кубок-портал на кладбище, как он сам сражался с тёмным колдуном, стараясь отвлечь того от Виктора и Поттера. Описывал в подробностях место, заклинания, которыми пользовался волшебник, как и к чему привязали Поттера, котёл. К счастью, слов ритуала он не слышал, так как бежал справа от Виктора и был дальше от костра. Кроме того, Седрик поведал о втором колдуне, который где-то скрывался и отдавал приказы. Беседа-допрос длилась несколько часов и, казалось, никогда не кончится. А затем в больничное крыло привели Поттера.
У того кровил шрам, была рассечена рука, а тело то и дело сотрясали судороги. Вместе с ним в медицинское крыло пружинистым шагом вошел совершенно здоровый и бодрый Дамблдор, который быстренько выгнал авроров из больничного крыла и велел Гарри отдыхать.
После того, как суетливая медведьма подлечила Гарри и всучила ему зелье сна без сновидений, их, наконец, оставили одних. Поттер, скривившись, вылил зелье в кадку с фикусом, стоявшую в углу Больничного крыла. После чего повернулся к Виктору с Седриком, которые лежали на соседних кроватях и сгорали от любопытства, и стал шепотом сумбурно излагать свои приключения.
По Лабиринту он прошёл, словно по парку на увеселительной прогулке, дважды попав под действие почти что детских чар, а из тварей встретив лишь сфинкса, чью загадку успешно отгадал. После того, как они все вместе провалились в портал, его сразу же вырубило — неудачно приземлился головой о камень. Когда очнулся, осознал себя лежащим на земле, в поле зрения Кубок, и никого из других Чемпионов рядом. Сразу подумал, что они остались в Лабиринте. Затем понял, что кто-то с кем-то сражается. Один из магов был под чарами и обнаруживал своё присутствие лишь вспышками заклинаний, другого же Гарри опознал сразу — это был Хвост. Он же Питер Петтигрю: человек, предавший его родителей и засадивший крёстного в Азкабан. Несмотря на полноту, сражался Питер быстро и отчаянно, Гарри не знал даже половины тех чар, что использовал анимаг. Поттер хотел было помочь неизвестному, но понял, что практически не может шевелиться. При попытке встать, сильно кружилась голова и всё плыло перед глазами. Оставалось лишь лежать и наблюдать. Внезапно, невидимый волшебник ранил Хвоста. Прямо рядом с Гарри в этот момент раздался другой голос, холодный, страшный, шипящий: