— Дамблдор как-то успокоил землю, а Волдеморт орал, что всем капут, если ему не отдадут меня! Как обычно: «Мальчишка должен умереть, он мой!» А Сириус ему велел заткнуться. А Люпин, который погнался за каким-то Пожирателем, поймал Петтигрю, Сириус это увидел, побежал туда и убил Хвоста. Метнул Аваду. Никто ничего не успел сделать.
В палате зависла напряженная тишина, Поттер переводил дух. У Виктора похолодело в груди. Вот оно. Значит всё-таки Счастливчик. Жизнь за жизнь.
— Один из Авроров поймал Нотта, другой — Гойла-старшего, а Волдеморт сошёлся с Дамблдором. Это было так страшно! Всё кружилось, светилось, шумело и горело. Волдеморт летал без палочки и атаковал прямо с воздуха, а Дамблдору всё нипочём! Мы с Сириусом вместе атаковали лже-Грюма. Но он был ужасно силён, Сириус чуть не погиб, но ему повезло, заклятие отрикошетило от надгробия, но мы его всё-таки одолели! Авроры спеленали его какими-то чарами. Мы с Сириусом пока сражались, пропустили, как случилось, что Волдеморт сбежал
Седрика передёрнуло. Виктор заметил, что он вздрагивал при каждом упоминании Того-кого-нельзя-называть. Серьезно они тут в Британии боялись этого их Лорда. Хорошо, что он сам здесь не живёт.
— Тонкс отправили в Мунго. Люпин поехал с ней, одного из авроров тоже с ними отправили, не знаю, выжил ли он. Лже-Грюма забрали в аврорат, как и тело Петтигрю. А меня директор забрал в школу, — закончил свой рассказа Поттер.
Позже они все узнали, что некий Бартемиус Крауч-младший целый год под оборотным зельем прикидывался профессором Аластором Грюмом, что он убил своего отца, одного из членов комиссии, и закопал в трансфигурированном виде в Запретном лесу. Что ритуал возрождения Тёмного лорда готовился весь год, варилось специальное зелье-воскрешения, напитывались силой накопители, для этого Краучу и нужен был Хогвартс с его дармовой магией от выбросов сотен детей. Министерство пыталось замять дело с воскрешением, но слишком много свидетелей, включая авроров и Дамблдора, не дали этого сделать.
Чемпионат закончился победой Хогвартса и Дурмстранга. Приз поделили поровну на троих. Виктор и Поттер свой отдали Двоим-из-ларца, так как Людо Бегмен, как оказалось, сильно проигрался на ставках и сбежал со всеми деньгами, в том числе и близнецов. Уизли за год, конечно, нехило наварились на самогонке Полякова, неучтённых ингредиентах от Рубероида и ставках внутри школы, но на открытие своего дела им всё же не хватало. Виктор решил, что вложиться будет неплохо, идеи, изложенные близнецами в течение года, звучали очень адекватно. А потом он бы через отца открыл лавочку их приколов в Болгарии. Дело выгодное.
Седрик сиял и светился — он стал героем. В отличие от Виктора, он многим рассказывал о своём сражении с Пожирателем Смерти на кладбище, и заслуженно наслаждался лаврами Чемпиона и героя. В школе ему даже выделили табличку в зале наград. Отец Седрика ходил с лицом кота, объевшегося сметаной, и каждому напоминал, что это его мальчик, ай да молодец!
Гермиона помирилась с Виктором, совершенно забыв, что дулась на него за размолвку с Рыжим. Она пообещала обязательно навестить Виктора в Болгарии летом вместе с родителями. Рыжий, кстати, снова отхватил от Поттера по морде — в очередной раз сморозив какую-то глупость про геройство, славу и бла-бла. А потом выхватил ещё и от братцев, в качестве пилюли для мозгов. Гермиона и Гарри объявили ему бойкот.
Самого Виктора осаждали корреспонденты, желавшие взять у него интервью. Они заваливали его письмами, пытались пробиться на территорию школы, присылали громовещатели. Виктор засел на корабле и появлялся в замке только на завтраки и ужины. Отбиваться от зарвавшихся писак помогал Каркаров, как-то резко постаревший, побледневший и осунувшийся, а также отец и дед. Петер Крам жутко гордился внуком. И даже не столько победой того в Турнире, сколько сообразительностью младшего. После того, как дед узнал подробности кладбищенского сражения, он осатанел. Долго ругался, костерил британских волшебников на всех известных ему языках и грозился уехать тут же, не дожидаясь церемонии награждения. Ему хватило по уши войны с Гриндевальдом, чтобы вновь ввязываться во что-то подобное. А вот внука дед хвалил.
— Лес валят, Вик, а щепки летят. У тебя впереди долгая жизнь. Ты молод, успешен, популярен. Ни к чему тебе чужая война.
И Виктор был с ним согласен. В этот раз это совсем не его война. Он устал воевать. Пришла пора ему пожить.