Тотчас весь комбинат осветился мертвенным зелёным светом без теней, и где-то вдалеке зарокотали ожившие моторы, сотрясая стены комбината лёгкой дрожью.
Почётный Ростовщик, поёживаясь от удовольствия, подошёл поближе и пощёлкал мальчика по носу точно так, как недавно щёлкал потрошёную овчарку.
— Забрался маленький хитренький преступничек? А? Ах, до чего хорошенькое сердитенькое чучело из тебя приготовят! Обещаю, что мы тебя поставим вот на эту полочку. Среди собачек и котяточек!
Он, кряхтя, нагнулся и откинул крышку люка. За ней открылось чёрное отверстие горизонтальной трубы, по дну которой с лёгким шуршанием мчалась бесконечная лента подачи на конвейер.
— Мальчика отправить на… — смакуя каждое слово, скомандовал Ростовщик.
И безголовые, легко подхватив спелёнатого мальчика, подскочили к открытому люку, ожидая конца команды. Но господин Почётный Ростовщик, вместо того чтобы скомандовать «на конвейер», неожиданно сказал: «Ик!..уп!.. эп!.. ип!..» каждый раз громко икая, и безголовые, только бессмысленно дёргаясь от готовности всё выполнить, прислушивались к этой странной команде, которую никак не могли понять.
Может быть, в первый раз за всю жизнь оба непоседливых бегающих егозливых глаза господина Почётного Ростовщика сошлись, остановились, застыли и упёрлись в одну точку, круглую и очень чёрную, точно это было крошечное окошечко, через которое видна очень далёкая дорога. В двадцати пяти сантиметрах от носа господина Почётного Ростовщика зияло отверстие ствола громадного пистолета Капитана Крокуса, нацеленного ему в лоб.
— Сию же минуту отпустите мальчика. Я считаю до трёх. Раз… два…
— Не выношу нечётных чисел! Остановитесь на двойке! — завизжал Ростовщик. — Мы отлично договоримся по-хорошему!.. Э-э. да ведь это Капитан Крокус, мы же с вами такие старые приятели!
— Не пробуйте что-нибудь шепнуть в вашу окаянную зажигалку, — холодно сказал Крокус. — Это будет команда «три».
Ростовщик, скрипнув зубами, быстро опустил подбиравшуюся потихоньку ко рту руку, в которой была зажата «зажигалка».
— Но без моей, как вы называете, зажигалки я даже не могу скомандовать им отпустить мальчика. Они работают только от неё!
— Хорошо, — сказал Крокус. — Но, если вы попробуете сказать одно лишнее слово, оно будет последним. Я не промахиваюсь.
— Вы, Капитан? Такой благородный? Никогда не поверю, что вы способны стрелять в человека. В безобидного старичка. Вы же добренький! За всю жизнь вы ни в одного льва не выстрелили! Вы не сможете. Нет!
— Да, — сознался Крокус, — мне это будет очень противно и трудно. Мне потребуется сделать большое усилие над собой, чтоб пристрелить даже вас. Но даю вам честное слово, я это усилие сделаю!
— Вот как? — с сомнением пробормотал Почётный Ростовщик, и глаза его опять забегали во все стороны, как две охотничьи собаки, выпущенные в разные стороны в поисках какой-нибудь мелкой дичи в кустах. — Так зачем же нам ссориться? Я прикажу его отпустить.
— Говорите по словам, медленно!
Почётный Ростовщик поднёс «зажигалку» ко рту, заскрипел зубами и, не спуская глаз с дула, проговорил:
— От-пус-ти-те сырье-вого маль-чи-ка…
Крокус чуть-чуть покосился и увидел, что восьмирукие клещи разжались и мальчик, вскочив на ноги, лягнул ногой одного из безголовых и плюнул другому в то место, где у того могла бы быть морда.
Господин Почётный Ростовщик, уловив этот момент, отскочил в сторону и торжествующе завопил:
— Тревога!.. Тревога!.. Бери сырьё!
Капитан Крокус не успел выстрелить, потому что железные клешни налетевших на него железных муравьев уже схватили его и стиснули восемью обручами. Пистолет, упав на пол, выпалил, как небольшая пушка; господин Почётный Ростовщик завизжал от страха, когда толстая пуля, рикошетом описав несколько зигзагов и отскочив в последний раз, прожужжала в сантиметре от его носа. Вдруг он почувствовал резкую боль в руке и выронил на пол «зажигалку».
А мальчик, укусивший его за руку, схватил её и крикнул:
— Отпустить сырьё!
Капитан почувствовал, что клешни раскрылись. Он бросился на помощь мальчику, которого уже схватил Ростовщик и теперь выворачивал ему руку, чтоб отнять машинку.
Машинка покатилась по полу, Ростовщик упал на неё плашмя всем телом, успев крикнуть:
— Взять мальчишку!.. Тревога!
Но тут Капитан хватил Почётного Ростовщика особым «львиным» ударом так, что тот выпучил глаза и сел на пол. Капитан подхватил «зажигалку», скомандовал:
— Отпустить мальчика!
Но едва клешни разжались, как Ростовщик, вцепившись в руку Капитана, крикнул:
— Взять его!
Теперь все трое катались по полу и кричали в «зажигалку», а обалдевшие укладчики хватали то одного, то другого и тут же отпускали, пока задыхающийся Почётный Ростовщик не крикнул:
— Сырьё на конвейер!
Капитан в эту минуту вырвал наконец и крепко сжал машинку в кулаке. А того, у кого в руках была машинка, муравьи не трогали. Он услышал, как завизжал господин Почётный Ростовщик, и увидел, как безголовые впихнули его в открытый люк и захлопнули крышку. В воздухе повис удаляющийся, такой отчаянный, точно он летел на санках с крутой горки, визг умчавшегося по конвейеру Ростовщика.
— Отпустить! — еле мог пробормотать ошеломлённый Капитан, когда безголовые снова сцапали мальчика.
Машинка в его руке непрерывно квакала, спрашивая:
«Какая тревога? Какая тревога?..»
Капитан прислушался: по всему зданию неслись тревожные звонки, гремели отодвигаемые двери.
«Какая тревога? Какая тревога?..»
— Внимание! — крикнул Капитан. — Пожарная тревога! Пожарная тревога!
Машинка удовлетворённо квакнула: «Ага!», щёлкнула и замолчала. Тотчас звонки смолкли и глухо загудели по всем помещениям пожарные сирены.
Мальчик вдруг закричал, указывая на пустое место на полке среди длинных рядов чучел:
— Вот здесь он стоял! Тут я его нашёл, моего Уголька! А потом я его взял с собой и пошёл вон в ту сторону.
— Бежим! — крикнул Капитан, хватая его за руку.
— Ага! — квакнули оба безголовых муравья и побежали за ними следом, переваливаясь, как утята за старой уткой.
— Стойте, болваны!.. Вы вот чего… Хватайте друг друга! Так! Крепче! И не пускайте!
Укладчики налетели друг на друга, обхватили своими клешнями и так застыли.
Капитан с мальчиком бежали, схватившись за руки. Навстречу им мчались, кудахтая и пересвистываясь индюшиными голосами, автопожарные с огнетушителями и автотермометрами, выискивая место пожара. Мимо Капитана они промчались, даже не взглянув в его сторону.
Все двери распахивались по пожарной тревоге, пожарные и автосторожа носились по этажам и свиристели тревожно и недоуменно, нигде не находя огня.
Где-то вдали сквозь отворившиеся ворота был виден выход во двор, где косой дождь заливал фонари и хлестал о каменную стену ограды.
А вот наконец и длинный склад, где томится несчастное живое сырьё комбината. С самого порога Капитан крикнул старому льву:
— Проход открыт!
Молоденькая львица подпрыгнула от восторга, почти перевернувшись в воздухе. Старый лев рявкнул, но его не испугались даже кролики. Даже маленький енот в очках теперь свирепо тряс свою железную сетку, точно почуял в своих слабых лапках богатырскую силу.
— Живо открывай все клетки! — приказал Капитан мальчику и сам стал торопливо отодвигать все засовы и задвижки.
— А они меня не цапнут? Нет? А друг друга не слопают?
— Живей, живей всё открывай! — торопил Капитан. — Никого они не тронут! У зверей есть Закон общего бедствия. Когда начинается лесной пожар или наводнение, Закон вступает в силу. Звери никогда не нарушат закона.
Длинные бетонные коридоры комбината наполнились лаем, кудахтаньем, рёвом, чириканьем. Собачья стая мчалась к выходу вперемежку с зайцами и лисятами. Кролики толкались с маленькими собачонками, а кошки еле поспевали следом. Медлительные ежи и белки и морские свинки теснились вокруг ног Капитана, семенили, как могли, старались от него не отставать.