Параллельно развернулись работы по модернизации танков и грузовиков ЗИС-5 и ЯГ-6, подаренных этому полку городскими властями. Я нарисовал несколько эскизов, и объяснил свои идеи, якобы услышанные от раненых танкистов, которых мы везли в прошлый наш "круиз" из Одессы в Севастополь. С БА-10 срезали верхнюю плиту вместе с орудийными башнями, и установили ее на бывшие пулеметные Т-26. БА-10 превратили в самоходные зенитки, шесть из которых оснастили крупнокалиберными пулеметами ДК, а остальные - спаренными ДТ, снятыми с Т-26. Четыре БТ-7 превратили в подобие Су-57, сняв с них башни и установив пушки ЗиС-2 в неповоротной рубке. Всем танкам нарастили броню - борта на 16 мм, лоб и башню Т-26 на 20мм (уж больно у них движок чахлый, всего-то 90 "лошадок"), БТ - на 32 мм, ( у них все же 300 "лошадей") сложив по две пластины. Лоб и рубку наших самоходок сделали вообще 50 мм, наклонив листы на 40 градусов. К тому же бронирование сделали разнесенным, что тоже прибавит этим танкам боеживучести. Два Т-26, сняв все вооружение и облегчив насколько возможно, превратили в бензовозы с цистернами по три кубометра. На удивление упертым долбодятлом оказался только один подпол, а его комиссар, не говоря уже про ротных, взводных и рядовых с радостью восприняли все улучшения. На броне танков снаружи привалили скобы. Теперь десант может не только держаться, но и более-менее безопасно сидеть и привязаться чтобы не свалиться во время долгого марша. Грузовики превратили в эдакие "шушпанцеры" по образцу тех, что делают в Сирии или делали обе стороны конфликта на Украине летом 2014 года - кабины и капоты закрыли 10-16 мм листами, метр кузова за кабиной отгородили и закрыли такими же листами и установили турель со спаренными зенитными пулеметами, а сбоку соорудили даже лесенку чтобы расчет мог быстро забираться на место. Грузоподъемность, конечно из-за этого частично потеряна. А что поделать, коли нет здесь "Шилок"? Но один Яг-6 только забронировали вместе с кунгом, в котором организовали передвижную мастерскую - отнять у нее метр длинны было бы непозволительной роскошью. Безусловно, судостроительная сталь, пусть даже и подвергнутая всем возможным термическим закалкам, азотированию и цементированию все же не настоящая броня, но она в любом случае лучше, чем ничего. Все это делалось классически - " с помощью молотка, зубила и" проклятий в адрес американских и британских конструкторов и их нашенских коллег - уж очень они местами излишне вычурные гнутые формы корпусам этих танков насочиняли. Но, так или иначе, через пять, весьма непростых и тревожных дней все было готово.
За эти пять дней произошло очень много событий. Во-первых, нашелся потерявшийся шестнадцатый истребительный покрышкинский полк. Оказывается его наземный состав, всех техников, механиков, БАО, столовую вместе с полагающейся по штату техникой - цистернами-бензозаправщиками, грузовиками и прочим задержали на Варваровском мосту через час после того как мы проследовали к Новой Одессе. Именно разводка моста этому помогла, не будь ее проскочили бы они практически не замеченными до Копаней. А летный состав, совершавший тот самый "маневр с уклонением в глубину" со всеми самолетами обнаружился неподалеку, в Копанях. (Если не верите, то прочитайте воспоминания Покрышкина, там всего пол странички про эпизод с маневром с уклонением в глубину и сдачей Николаева. Кстати, я про это уже как-то говорил раньше.) Днем с командиром полка майором Виктором Ивановым удалось поговорить по телефону. Разговор этот вышел не из легких и приятных. Но после долгой ругани и угрозы приехать в Чернобаевку на танках с парой взводов НКВД и расстрелять их всех как дезертиров, майор стал вменяемым. Вскоре Покрышкин и двое его коллег, на МиГах оснащенных рациями и подвесными топливными баками вылетели на разведку в районы Первомайска, Вознесенска, Кировограда и Запорожья. Им удалось найти еще две гитлеровских кампф-группы северо-восточнее и северо-западнее Кировграда и навести два наших авиаполка - один из Кульбакино и второй из Копаней - на эти цели. Эти полки дважды за день вылетали на штурмовку немецких кампф-групп и полностью сорвали их дальнейшее продвижение. После обработки последней цели полк Покрышкина приземлился в Кульбакино, куда заранее были отконвоированы их наземный состав и аэродромная техника.
Инцидент вроде как улажен. Но хоть убейте, я до сих пор никак не могу понять, почему получив доклад от Покрышкина, летавшего на разведку, о прорыве немцев и движении их кампф-группы на юг от Первомайска, командир полка не организовал бомбо-штурмовой удар по немецкой колонне, а приказал перебазироваться на восток? У него ведь было все необходимое для этого. Более того он ведь и командованию не доложил.
Командир вновь сформированного полка, подполковник Матвейчев, который еще недавно был капитаном и командовал ротой, которую я высадил у Новой Одессы, передал мне с оказией через обком кассету с фотопленкой. "Лейку" он зажал себе, ну да ладно, у меня и свой ФЭД есть. Петрович проявил и ее, и те пленки, которые я нашел в кюбеле. В итоге у нас появились интереснейшие фотодокументы. Листовки с фотографией немецких могил с крестами и дубовыми листьями и текстом "Доблестные солдаты вермахта! Обещанные вам вашим фюрером наделы земли и кресты с дубовыми листьями вы тут все гарантировано получите" - уже печатают...
Еще через два дня согласованными совместными ударами извне и изнутри города был деблокирован Вознесенск. Для ускорения переброски войск, всех кого только удалось собрать в Николаеве, ночью, по образцу Парижа 1914 года, когда французы мобилизовали парижские такси, были задействованы все городские автобусы, грузовики, все легковые машины. Даже мой кюбельваген сделал два рейса за эту ночь. Еще через день был освобожден Первомайск. Как я и предполагал ранее, немцев прорвалось не много - не более двух моторизованных дивизий, разошедшихся в пустоте наших тылов широким веером четырьмя кампф-группами. Оперируя на большой территории, эти группы, вынужденные оставлять хотя бы взвод почти в каждой захваченной деревне, таяли как снег на весеннем солнце, более сея панику, чем действуя силой. И Вознесенск блокировал всего один батальон усиленный одной батареей 105 гаубиц . А в Вознесенке оказалось окружено множество наших войск, разрозненных, в значительной части деморализованных, но в сумме численностью больше пехотной дивизии. Их пришлось приводить в чувства, иногда и не гуманными методами. Нашлись и в городе и окрестностях 14 брошенных танков разных типов, из них три Т-34, девять БТ-7 и два Т-26. Только одна "тридцатьчетверка" была пуста - с последними каплями солярки на дне баков, без снарядов, без штатного пулемета и без прицела и орудийного затвора и с изрядным количеством вмятин на броне. Ее загнали в лесополосу между полями и неплохо замаскировали. Остальные брошенные танки были полностью комплектны и боеспособны, разве что полнота баков и наличие боекомплекта у них колебалась от 50 до 100 %. И брошены они были просто на обочинах дорог. Т-34 тут же вернули в строй, а легкие танки отправили на завод в Николаев для модернизации по уже отработанной технологии.
Но когда я увидел эти Т-34 то офонарел. Они совершенно не были похожи на те танки Т-34 которые я помню по старой военной кинохронике 1941 года. Эти были похожи скорее на Т-44 или вообще на что-то вообще послевоенное. Сплошной наклонный лобовой лист, причем широкий, прикрывающий даже верхнюю часть гусениц примерно как на БМП, командирская башенка, и похожее на "гадюку" длинноствольное орудие, увенчанное набалдашником дульного тормоза вместо "окурка" Л-11. Именно такие танки позже иногда привозили на ремонт на николаевские заводы. А самое главное Михаил Ильич Кошкин жив, здоров и продолжает руководить танковым КБ в Харькове. Мне в свое время удалось убедить его в том, что у главного конструктора всегда есть много более важных задач, чем самому заниматься мелким ремонтом опытных образцов в зимних полевых условиях. Поэтому он не участвовал сам в испытательном перегоне танка зимой 1940 годав Москву, а занимался отработкой технологии массового производства на заводе, и потому не заработал то самое, ставшее фатальным, воспаление легких... Но я отвлекся...