Кстати, забавная история была с названиями этих эсминцев. В начале, при закладке все названия начинались на букву "Б" - "Бойкий", "Безупречный", "Бесшумный", а сентябре 1940 года им всем придумали новые названия, начинающиеся на букву "С" - "Смышленый", "Сообразительный", "Совершенный", "Свободный"... Зачем спросите? А кто, кроме Якорного Бабая, понимает извивы адмиральских мыслей ?...
Так, дальше. Снаряды. 130 мм, это не мелочь, но начиненные "морской смесью" , вместо обычного тротила, они еще лучше будут. "Морская смесь", взрывчатка А-ХI-II, в полтора раза мощнее тротила, разработка ленинградского морского инженера Ледина. Надо запомнить и если получится, нет, надо обязательно помочь ему ускорить работы по этой взрывчатке, технологии ее производства и снаряжения боеприпасов ...
Так или иначе, но надо сокращать срок постройки моего долгостроя на два года... Или, в самом крайнем случае, сократить срок постройки хотя бы так, чтобы пройти заводские ходовые испытания не позже июля 1940. Затем до конца осени сорокового выдрессировать и сплавать экипаж, научить комендоров стрелять так, чтобы цели, особенно воздушные, поражались первым же выстрелом. Хочешь или не хочешь, а две-три заправки топливом и пару боекомплектов придется израсходовать...Потому что на все эти традиционные долгие детские игры с пристрелками-вилками-недолетами-перелетами люфтваффе времени уже никому не оставило. "Штукасы" Ю-87 уже летают.... Увы... Зимой сорокового-сорок первого спокойно провести ревизию и ремонт механизмов, возможно перестволить артиллерию. Если все это сделаю, тогда к началу неизбежной войны мой корабль будет не "хромой уткой", и если не тузом в рукаве, то уж точно валетом. Причем вполне себе козырным валетом. И мы совершенно точно не нарвемся на свою мину на мерной миле и не сдохнем от нее бессмысленно. А уж приказ гражданина адмирала Иванова-Октябрьского о минных постановках в своих водах, если он последует, а он безусловно последует, человек-то тот же, думает так же по старому балтийскому шаблону 1914 года, буду саботировать любой ценой. Даже под трибунал пойду, но из-за этого, гм..., как бы его политкорректно назвать, брать на свою душу грех смерти наших людей, эвакуированных из Одессы, пассажиров пароходов "Ленин" и "Крым" и экипажей и солдат с других пароходов не хочу. А вы сможете жить спокойно, угробив полторы тысячи соотечественников? Мины со своего эсминца мне в любом случае надо будет возле Констанцы или Мангалии ставить. Даже если приказ будет ставить их под Одессой и Севастополем, или Мариуполем со Скадовском...
Безусловно, судьба одного корабля, пусть даже и не самого маленького, такого как эсминец, в этой войне - это мелочь. Песчинка в Сахаре. Капля воды в Атлантике. Советский РККФ, особенно его Черноморский Флот, в этой войне играл абсолютно вспомогательную, абсолютно вторичную роль. Все главные события происходили на суше, в начале в Белоруссии, потом дальше, но в любом случае за тысячи миль от морских берегов. Но даже если просто 280 пацанов из экипажа останутся живы? Это что, лишняя мелочь? Нет, жизни наших людей это не мелочь. И тем более не лишняя. Лишних жизней соотечественников не бывает. Так что уже только ради этого стоит драться.
И не надо мне говорить про оборону Одессы и Севастополя. Если бы не накосячили с самого начала на суше, за тыщу миль от нас, сначала в Белоруссии, затем с мостами через Буг и Днепр, даже Одесса осталась бы тыловым городом, а Севастополь - вообще далекой глухой норой для тыловых крыс. Типа Сан-Диего или Норфолка в Штатах.
"Линия обороны нашего побережья проходит по берегу противника".
Эту аксиому надо всегда помнить.
В Харьков я вскоре съездил. Причем дважды. Первый раз в конце июня тридцать восьмого. Меня выписали из госпиталя, а военно-медицинскую комиссию, которая решит мое, и не только мое, будущее, соберут уже в июле. Так что я пока на больничном и иду смотреть свое жилье. Как мне объяснили, после прибытия в Николаеве командование предоставило мне койку в комнате для комсостава в казарме напротив завода. Знакомое место - в этих казармах к 225-летию Николаева открыли "Краеведческий музей". Комнатка маленькая, но зато в ней есть все минимально необходимое для жизни. А в старорежимном письменном столе, я бы сказал излишне огромном для такой маленькой комнаты, я нашел свои документы и небольшую пачку денег. Разобравшись с жильем, я не особо долго раздумывая отправился на вокзал. Пешком, по Адмиральской, затем по Советской. Мдааа... я погорячился. Долго ходить мне пока тяжело, нога уж очень разболелась. Так что на перекрестке Советской и Плехановской я сел в трамвай, в "тройку" кстати, и доехал до остановки, ближайшей к вокзалу. Расписание поездов почти не изменилось. В Харьков можно приехать двумя поездами. "Херсон - Харьков", отправляется в 23:50, без десяти полночь, и прибывает в Харьков к 14 часам завтра, или "Николаев-Москва", который отправляется в 11 часов утра и прибывает в Харьков среди ночи. Московский поезд сегодня уже ушел. Недолго думая, я купил билет на сегодняшний вечер. Тем же путем - трамваем до Плехановской, а далее пешком, вернулся к себе в казарму, вот только вышел не на Советской, а дальше, на Первой Слободской. Почти все оставшееся до поезда время потратил на запись событий, которые произойдут со второй половины 1938 и до конца 1940 года. Решил, что о событиях 1941 года поговорю только когда сбудется записанное.
На вокзал приехал заранее, чтобы поужинать в ресторане. Вот и все, ужин закончен, очень даже неплохой ужин, кстати. Теперь пора на поезд.
И вот я уже в Харькове. Метро в Харькове построят только после войны, но на привокзальной площади крутится несколько такси - вот оно наглядное преимущество большого города, к тому же бывшей столицы. Через полчаса я уже возле большого дома на набережной. В просторном и уютном дворе этого большого дома обнаружилась детская площадка, заполненная малышней самого разного возраста и несколько лавочек, на которых сидят молодые мамы. Рядом с некоторыми мамами стоят коляски. А вон та красивая брюнетка с коляской очень похожа на мою бабушку. Наверное, это бабушка и есть. Тогда в коляске должна быть моя мама, ей ведь сейчас только 11 месяцев отроду...
Устраиваюсь на пустующей лавочке, запасаюсь терпением и жду. Жду долго. Вечереет, народ начинает потихоньку возвращаться домой со службы и с работы. Среди входящих во двор были и военные, в том числе и летчики, но пока не было никого похожего. О! А вот кажется и дед. Встаю и иду на встречу. Подхожу ближе и козыряю вполне по уставу:
- Здравие желаю товарищ старший лейтенант!
- Здравие желаю... - он отвечает, но затрудняется определить мое звание. Оно и понятно - петлиц на воротнике в морской форме нет, знаки отличия в нарукавных нашивках и в них разбираются далеко не все.
- Старший лейтенант Сергей Федоров, командир эсминца "Бесстрашный"! - подсказываю, - А вы Михаил Скрыловецкий?
- Да, так точно!
- Простите, за бестактный вопрос... Вашу жену зовут Евгения Петровна, у вас две дочери, старшую зовут Галина, а младшую Ася, она родилась 10 августа 1937 года?
- Да... Все так, но откуда вы все это знаете? Я вас в первый раз вижу... Хотя... - дед недоумевает и пристально смотрит на мою загорелую физиономию и на то, как я опираюсь на трость, - Вас случайно не в Испании ранили?
- Не совсем. Я недавно из госпиталя, но поскольку я моряк, то как вы понимаете, я никак не мог быть ни под Тэруэлем, ни под Гвадалахарой.... А вот о том, откуда я многое о вас знаю, я и хотел бы с вами поговорить. Если конечно вы позволите украсть у вас пару часов вашего времени .
Дед задумался, потом решительно продолжил:
- Идемте ко мне домой.
Отличная трехкомнатная квартира однако, обставлена она конечно более чем скромно, но просторы роскошные. Даже завидно немного. Мы расположились возле стола в гостиной, и я начал свой рассказ.
- Итак, я для начала приношу свои извинения за потраченное на меня время и те проблемы, которые я могу вам причинить. История, которую я вам расскажу, может показаться вам либо фантастикой в стиле Герберта Уэльса или Александра Беляева или бредом сумасшедшего. И так, если коротко, в двух словах, то я ваш внук, сын вашей младшей дочери Аси, я появлюсь на свет через двадцать четыре года.