Глава 1. Рита
— Девушка, вы серьёзно?! Я заказывала латте на кокосовом молоке, а это что за бурда?! — голос посетительницы взлетает до ультразвука, пронзая пространство кофейни, словно раскалённая игла. Её глаза полыхают таким праведным гневом, что мне хочется провалиться сквозь землю, раствориться в воздухе, исчезнуть.
Я стою, словно пригвождённая к месту. Неделя в этой кофейне, и вот уже моё первое (но, чувствую, далеко не последнее) боевое крещение. Ладони скользкие от пота, колени предательски подрагивают, а в голове густой, непроглядный туман, в котором тщетно пытаются пробиться здравые мысли.
«Спокойно. Дыши. Ты справишься», — мысленно твержу я, будто заклинание, цепляясь за эти слова, как за спасательный круг.
— Сейчас всё исправлю, — выдавливаю из себя, судорожно собирая рассыпавшиеся зёрна. Руки ходуном ходят, пальцы не слушаются, но я упрямо цепляюсь за остатки самообладания. Благо зал полупустой, а до закрытия каких‑то шестьдесят минут.
Вокруг кофемашины апокалипсис в миниатюре: молотая арабика россыпью на столешнице, капли молока на полу, вспененное молоко перетекло через край питчера и стекает по боку машины. Но я продолжаю сражаться с капризной техникой, с этим непокорным агрегатом, который будто нарочно решил меня доконать.
«Ну почему у меня всё через одно место?!» — в отчаянии думаю я, чувствуя, как внутри нарастает волна паники. — «Остальные справляются на раз‑два, а я вечно как слон в посудной лавке. Но я стараюсь! Честно стараюсь! Почему именно мне выпало столкнуться с этой фурией?»
Я перезапускаю процесс: тщательно отмеряю зёрна, проверяю температуру молока, слежу за каждым движением будто от этого зависит моя жизнь. Каждая мелочь требует сверх внимания, каждый шаг как хождение по минному полю.
Наконец, стакан с идеально пенящимся латте стоит передо мной. Аромат кокосового молока мягко разливается в воздухе.
— Ваш латте на кокосовом молоке, — наконец выдыхаю, растягивая губы в улыбке. Но улыбка эта как маска из твёрдого пластика, которая застыла на лице, а мышцы уже ноют от напряжения, будто я держу её силой воли.
Посетительница делает пробный глоток, морщится, будто проглотила лимон целиком, задерживает паузу, словно наслаждаясь моей мукой, и наконец изрекает:
— Ну, уже терпимо.
И уходит. Без «спасибо». Без «до свидания». Просто разворачивается и шагает к выходу, цокая каблуками по плитке, оставляя за собой шлейф парфюма и неуловимое ощущение унижения.
Да чтоб тебя! Взрывается внутри огненный шар негодования. Кулаки сжимаются так, что ногти впиваются в ладони, оставляя полукруглые отметины. Кровь приливает к лицу, а в груди разрастается горячая волна обиды и злости.
— Латте на кокосовом, пожалуйста, — передразниваю её про себя, копируя этот надменный тон, эту презрительную интонацию. — Можно мне латте на кокосовом, будьте так добры! — голос звучит в моей голове с ядовитой иронией.
Почему некоторым людям так нравится поливать всех грязью? Откуда эта уверенность, что их недовольство закон, а вежливость излишество? Почему они считают, что имеют право обращаться с другими, как с обслуживающим персоналом, лишённым чувств и достоинства? Неужели так сложно сказать «пожалуйста» или «спасибо»? Просто проявить человеческое участие?
Я смотрю на закрывшуюся дверь, и внутри разрастается горькое послевкусие, и не от неудачного латте, а от этой бессмысленной агрессии.
Глубокий вдох. Ещё один. Ещё. Воздух медленно наполняет лёгкие, пытаясь остудить пылающий костёр внутри.
Это просто работа. Просто работа. Просто… — повторяю я тихо, но слова уже не приносят облегчения.
Обида, горячая и колючая, всё равно царапает изнутри, разъедает, как кислота. Почему так больно от чужой грубости? Почему чужое неуважение способно пробить броню самообладания, выстроенную годами? Я опускаюсь на стул, закрываю глаза и делаю ещё один глубокий вдох. В тишине кофейни слышу лишь собственное дыхание и отдалённый гул улицы. Нужно собраться. Нужно продолжить. Но внутри всё ещё бушует шторм, шторм непонимания, негодования и горькой обиды.
По правде говоря, нет ничего лучше классического капучино или латте. В них есть что-то уютное, родное. Хотя за последние три дня даже смотреть на кофе не могу. Кофейный передоз это серьёзно! Когда варишь его десятками в день, даже любимый напиток начинает вызывать отторжение.
Знаете, как я сюда попала? Пять собеседований за плечами, и только кофейня сказала «да». Не знаю, судьба это или удача, но факт остаётся фактом это моя новая, первая в жизни работа, и отнимает она не только время, но и последние силы.