Ведь она стоит всех этих усилий.
Пока я сидел в кофейне, мы очень много говорили, обменивались историями, она рассказывала о забавных случаях на работе и в жизни, я делился воспоминаниями из поездок. Рита шутила постоянно, её смех, лёгкий и звонкий, то и дело наполнял пространство кофейни. Она смеялась, запрокидывая голову, а потом тут же прикрывала рот ладонью, будто стесняясь собственной непосредственности.
В разговоре я понемногу узнавал её: как она любит вечер по четвергам, потому что в это время почти нет посетителей; как однажды случайно добавила в капучино вместо корицы молотый перец; как мечтает, когда‑нибудь найти другую работу, но уже по специальности. Правда я не успел узнать на кого она учится. Но на вопросы о себе она отвечала активно, а вот мне задавала их редко.
Периодически её внимание отвлекали новые клиенты: она вставала, приветливо улыбалась, принимала заказ, шутила с постоянными гостями. Я наблюдал за ней, за тем, как ловко она управляется с кофемашиной, как на секунду задерживает взгляд на пенке латте, проверяя узор, как поправляет прядь тёмно‑русых волос, выбившуюся из небрежного хвоста. Её серо‑голубые глаза в эти моменты становились особенно яркими, а на щеках появлялся лёгкий румянец то от тепла кофемашины, то от неловкости, когда она замечала, что я всё ещё смотрю на неё.
Я впитывал каждую мелочь: линию скул, чуть приподнятых в улыбке, пухлые губы, которые то растягивались в шутливой гримасе, то сжимались, сдерживая смех. В какой‑то момент я понял, что уже не слежу за нитью разговора просто любуюсь ею, теряюсь в этих деталях.
Рита, кажется, начала замечать мой пристальный взгляд. Сначала она отвечала улыбкой, потом стала чаще отводить глаза, теребить край фартука, будто искала повод отвлечься. Однажды, поймав мой взгляд в очередной раз, она слегка покраснела и, смущённо усмехнувшись, сказала:
— Ты так смотришь, будто пытаешься запомнить меня наизусть.
Я смутился, но не отвёл глаз:
— Наверное, так и есть.
Она на секунду замерла, потом рассмеялась, но в этом смехе уже не было прежней лёгкости. Я почувствовал, что перехожу невидимую границу, и поспешил сменить тему, спросив о её любимом фильме. Рита с облегчением ухватилась за вопрос, заговорила оживлённо, жестикулируя, и напряжение понемногу растаяло.
Время летело незаметно, но я не хотел наглеть. Видел, как она время от времени поглядывает на часы, как усталость проступает в мелких движениях в том, как она проводит рукой по лбу, как чуть сутулится, стоя у стойки. Когда я понял, что мне уже пора, то я поднялся, поблагодарив её за разговор. Рита кивнула, улыбнулась уже спокойнее, почти профессионально, но в глазах всё ещё было что‑то тёплое то ли благодарность, то ли невысказанное «до встречи».
Когда я вышел из кофейни, сразу ощутил, насколько беспощадна сегодня погода. Снег кружится перед глазами плотной завесой, забиваясь за шиворот, лезет в глаза. Ветер пронизывает до костей, а видимость и вправду почти нулевой, словно мир растворился в белой круговерти.
Я поёжился и поглубже засунул руки в карманы. В такую погоду без машины, это настоящее испытание. Медленно иду по тротуару, проклиная свою удачу, и невольно думаю о Рите. Как она пойдёт домой после смены? К тому времени тротуары наверняка покроются сугробами, а если ей ещё и ехать куда‑то далеко… От этой мысли внутри что‑то сжалось.
Останавливаюсь перед пешеходным переходом, дожидаясь зелёного сигнала. В голове крутятся варианты: может, провести её? Дождаться у кофейни, заказать такси, убедиться, что она добралась до дома… Идея, кажется, одновременно и правильной, и неловкой. Что она подумает? А вдруг испугается? Но я тут же одёргиваю себя...
Да что за глупости? Я же не собираюсь к ней приставать. Просто хочу помочь. Это нормально.
Смотрю на часы, а до конца её смены ещё два часа.
Я разворачиваюсь, шаг за шагом возвращаюсь к тёплому свету кофейни
По пути прокручивал в голове, как это лучше сделать. Подойти и прямо сказать или может, сначала зайти, выпить ещё кофе, ненавязчиво спросить, как она планирует добираться… А там уже предложить помощь. Главное не перегнуть, не напугать. Я ведь правда не хочу ничего, кроме как убедиться, что с ней всё будет в порядке.
Даже если она просто поблагодарит и откажется. Даже если посмотрит с недоумением. Всё равно это будет правильно.
Ветер бьет в лицо, снег липнет к ресницам, а в кармане начинает настойчиво вибрировать телефон, ритм такой, что игнорировать уже невозможно. Руки и так окоченели от холода, но приходится доставать аппарат. Экран слепит в полумраке, пока я принимаю вызов.