Но я тихо выхожу, закрываю дверь почти до щелчка, но оставляю небольшую щель, на всякий случай. В гостиной раскладываю диван, но засыпаю лишь под утро, не в постели, а в кресле у окна.
Глава 9. Рита
Резко открываю глаза. Темнота. Чужой потолок. Незнакомые очертания мебели. Сердце бьётся в горле.
— Где я? — шепчу и тут же накатывает волна воспоминаний: вчерашний вечер, слёзы, его руки, его голос… Сева.
О, Боже. Я у него. В его квартире. В его комнате.
Щеки вспыхивают. Как же неловко. Как неуместно. Я ведь даже не подруга ему по‑настоящему, просто девчонка из кофейни, Цветочек, как он меня называет. А вчера…
Вчера он держал меня в объятиях, пока я рыдала. Шептал что‑то успокаивающее. Его плечо было таким твёрдым, таким надёжным. Я чувствовала тепло его тела, слышала, как ровно бьётся сердце. Он не оттолкнул. Не сказал «это не моё дело». Он просто был рядом.
А ещё, тот поцелуй в висок. Лёгкий, почти незаметный. Но я его ощутила. До самых кончиков пальцев.
И теперь мне стыдно. За то, что вывалила на него свои проблемы. За то, что заняла его кровать. За то, что он, наверное, всю ночь не спал, переживал. Он ведь даже не обязан. Мы едва знакомы. А он…
Он так по‑тёплому ко мне отнёсся.
Эта мысль пронзает, как молния. Потому что я не привыкла к такому. Не привыкла к заботе без условий, без скрытых мотивов. Мама давно не обнимала меня так. Подруги… Ева единственная, кто остался. Может, ей позвонить? Попросить пустить переночевать, пока не найду жильё?
Но стоит представить, как я объясняю ей всё это, и внутри всё сжимается.
А ещё… ещё сегодня на работу. Мысль об этом вызывает глухую тоску. Не хочу никуда идти. Не хочу натягивать дежурную улыбку, слушать пустую болтовню, притворяться, что всё нормально. Хочется завернуться в плед, спрятаться под одеяло и не вылезать.
Голова раскалывается. В горле першит, будто я всю ночь кричала. Тело тяжёлое, будто налито свинцом.
Поднимаюсь на локтях, смотрю в окно. На улице ещё темно. Занавески не зашторены, и в комнату проникает бледный свет уличного фонаря. Время будто остановилось.
Падаю обратно на подушку. Глаза закрываются сами. Не замечаю, как снова проваливаюсь в сон. А просыпаюсь от грохота, будто что‑то тяжёлое рухнуло на пол и пронзительного звонка в дверь. Резко сажусь на постели, сердце колотится в горле. В голове туман, в ушах ещё звучит отголосок сна.
— Чёрт! Ш‑ш‑ш… — доносится из коридора сонный, раздражённый голос Севы. Слышу его тяжёлые шаги, идёт к двери.
Осторожно приоткрываю дверь спальни, выглядываю. В прихожей Сева, взлохмаченный, в сбившейся набок футболке, и какой‑то парень. Ваня? Да, точно, он приходил в кофейню с Севой в тот самый первый раз.
— О, Севыч, а ты ещё спишь? — Ваня широко улыбается, хлопает Севу по плечу. — Здорово, кеп! Ты чего спишь? Договаривались же, что после обеда стартуем на базу отдыха.
Сева трёт глаза, моргает, явно не понимая, о чём речь.
— Привет! Чего? На какую базу? — его взгляд растерянный, сонный мечется по Ване.
Ваня закатывает глаза, делает шаг вглубь квартиры, и вдруг замечает меня. Замирает на полуслове, потом расплывается в улыбке.
— Ой, пардон! — подмигивает мне. — А ты чего не сказал, что не один, а с прекрасной Маргаритой из кофейни? — поворачивается к Севе, явно наслаждаясь моментом.
— О, Цветочек, ты уже проснулась? Или я тебя разбудил? Прости, пожалуйста! — Сева тут же переключается на меня, начинает тараторить, суетливо поправляет футболку.
Я делаю шаг вперёд, выхожу в гостиную. Внутри вихрь противоречивых чувств: смущение, неловкость, стыд за то, что оказалась в чужой квартире, в чужой жизни.
— Ничего страшного, — говорю как можно спокойнее. — Мне уже пора. Я, наверное, пойду.
Делаю шаг в сторону коридора, но тут…
— Стоять!
Его голос резкий, твёрдый, не терпящий возражений бьёт, как хлыст. Я замираю на полушаге, пальцы впиваются в край дверного косяка. Боязно повернуться. Боязно увидеть его лицо. Боязно признать, что… что мне не хочется уходить.
Медленно оборачиваюсь.
Сева стоит прямо передо мной взлохмаченный после сна, в спортивных штанах и футболке, но при этом весь собранный, никакой сонливости, никакой растерянности, напряжённый, как пружина.
Он делает шаг ближе, сокращает расстояние, между нами, до минимума.
— Цветочек, — говорит тихо, но так, что каждое слово врезается в сознание, — мы же вчера обсудили, что твою проблему будем решать вместе. Ты никуда не пойдёшь, пока мы не разберёмся.