— Блять, народ, вы чего не сказали, что вас тут замело?! — Гордей врывается на кухню, впустив за собой клубящийся морозный воздух. Дверь захлопывается с гулким стуком, а он, не снимая куртки, озирается по сторонам. — Хорошо, что я на внедорожнике, а то застрял бы на полпути — и встречали бы Новый год без салютов!
— А мы думали, ты передумал, — ухмыляется Гриша, протягивая руку для приветствия. — Я даже начал расстраиваться, что Новый год без салюта. Мой маленький мальчик внутри уже бился в истерике.
— Можешь успокоить своего мальчика, — Гордей хохочет, хлопает Гришу по плечу, потом поочерёдно здоровается с остальными. — Дядя Гордей всё устроил.
— Привет, парни, — кивает нам, и пробирается к нам, — О, мясо? Отлично. — заглядывая в кастрюлю на плите. — А я тут кое‑что прихватил…
Достаёт из пакета бутылку дорогого коньяка, ставит на стол с торжественным видом, будто это главный трофей вечера.
— Привет! Ты чего так долго? — спрашивает Вано.
— Да так, — отмахивается Гордей, небрежно прислоняя куртку к стене. — Были дела. Как у вас дела?
— Севыч влюбился, — выдаёт Вано с ухмылкой.
— Ваня! — я сжигаю его взглядом, мысленно уже убивая и расчленяя за длинный язык. — Ты совсем?..
— Что?! — Гордей резко оборачивается, брови взлетают вверх. Он переводит взгляд с меня на Вано, потом снова на меня. Делает неторопливый глоток пива. — Серьёзно?
Я шумно выдыхаю, закатываю глаза и принимаюсь энергично мешать содержимое кастрюли, будто в этом простом действии можно утопить весь накал момента.
— Понятно! — Гордей поднимает руки в примирительном жесте. — Так, эти девичьи сплетни, пожалуйста, без меня. Я сюда Новый год отмечать пришёл, а не в любовные драмы вникать.
Вано прыскает со смеху, едва не выронив нож.
— Ну да, конечно. Как будто тебя когда‑то останавливали чужие «нежелания вникать».
Гордей лишь ухмыляется
Я бросаю на Вано последний многозначительный взгляд, но в душе уже немного отлегло. Всё‑таки с этими идиотами хоть в огонь, хоть в воду. Даже если они вечно лезут не в своё дело.
— А ты чего такой смурной? — спрашиваю Гордея.
Хотя, если честно, он всегда такой. Молчаливый, собранный, будто внутри у него вечный режим «на льду». Если бы я не знал его столько лет, точно подумал бы, что у него сегодня чёрное настроение. Но нет это просто Гордей. Закрытый, суровый, чуть жёсткий. Кто‑то из ребят, а уж тем более из соперников, его даже побаивается. И не зря: на льду он защитник, и защитник жёсткий ни пройти, ни объехать.
Он косится на меня, криво усмехается, потом шумно выдыхает через нос.
— С отцом опять поругался. Не забивай свою нежную голову, — ржёт и толкает меня в плечо, будто это всё пустяк, шутка, обычное дело.
Но я‑то вижу. Вижу, как сжимаются его пальцы на краю столешницы, как взгляд на секунду уходит в сторону, туда, где за окном падает снег, медленно и бесшумно. Вижу, но молчу. Потому что знаю: Гордей не любит разговоров по душам. Он привык держать всё внутри, как держит соперников у бортов плотно, без шансов на прорыв.
— Ну, если что… — начинаю осторожно.
— Ничего не «если», — перебивает он, уже мягче. — Всё нормально. Просто… отец есть отец. Вечно ему что‑то не так.
Я киваю. Сказать тут особо нечего.
— А что за девчонка? — спрашивает Гордей, приподняв бровь.
— Самая лучшая на свете, — отвечаю тихо. И это не просто слова. Это правда. Абсолютная, безоговорочная правда. И внутри что‑то теплеет, стоит только подумать о ней.
— Даже так? — он усмехается, но без насмешки скорее с любопытством.
— Ага. Только я идиот, — вздыхаю, проводя рукой по волосам.
— Вот это заявочка. А что так категорично?
— Мы с ней три раза столкнулись. И все три раза я забыл взять у неё номер телефона, — признаюсь, чувствуя, как щёки слегка горят.
Гордей на секунду замирает, потом разражается громким, искренним хохотом.
— Не парься, Сев, всё будет хорошо, — хлопает меня по плечу, всё ещё улыбаясь. — Ты же не на льду, тут можно и второй шанс получить.
Я киваю, но внутри всё равно скребёт тревога. Три раза. Три чёртовых раза мы сталкивались, и каждый раз я упускал шанс. Забывал взять номер, терялся, не находил слов… Какой же я идиот.
Но сейчас всё будет иначе. Я её найду. Обязательно найду. Не знаю как, но сделаю. Пройду по всем местам, где мы встречались. Буду караулить у того кафе, где она любит пить кофе. Спрошу у знакомых, поспрашиваю в соцсетях, да что угодно, лишь бы снова её увидеть.