Я хочу ей помочь. Хочу знать, что у неё всё хорошо. Хочу быть тем, кто согреет, защитит, заставит улыбнуться, когда ей грустно. Хочу слышать её голос, видеть, как загораются глаза, когда она о чём‑то увлечённо рассказывает.
И да, я хочу сделать её своей. Не в смысле «завладеть» — нет. В смысле стать для неё тем, кем она стала для меня. Тем, кто всегда рядом. Тем, кому можно позвонить в три часа ночи и сказать: «Я тут… немного не в порядке». Тем, кто обнимет и скажет: «Всё будет хорошо. Я с тобой».
В груди что‑то сжимается от этой мысли. От страха, что я могу не успеть. Что она исчезнет из моей жизни, так и не узнав, как сильно я…
Нет. Не позволю.
Я найду её. Обязательно найду. И на этот раз не упущу.
Глава 14. Рита
— Как тут красиво! — Ева замирает, запрокидывает голову, и закрывает глаза.
Мы стоим посреди заснеженной территории базы отдыха будто в сердце зимней сказки. Воздух прозрачный, колючий от мороза, и каждый вдох будто наполняет тело искрящейся энергией. Вокруг суета, смех, скрип снега под ногами.
Ева медленно поворачивается, осматривается, и на её лице чистое, неподдельное восхищение. Она похожа на ребёнка, который впервые увидел волшебство наяву.
А сегодня уже второе января. Новый год промчался, словно поезд за окном, только и успела заметить мелькнувшие огоньки гирлянд да хлопки фейерверков. Потеря работы в кофейне не оставляла горечи, лишь лёгкую досаду: обидно, что не заплатили за отработанные дни. Сейчас эти деньги пришлись бы как нельзя кстати.
Но зато… зато этот Новый год оказался самым уютным и по‑настоящему счастливым. Поначалу было непривычно, странно даже, но Ева с отцом не дали мне погрузиться в уныние. Мы встретили праздник вместе, а ещё с нами был дядя Лёша с женой, как выяснилось, адвокат и друг дяди Вовы. Меня осыпали подарками, и от этого становилось неловко: я‑то ничего не приготовила для них.
Когда все разошлись по комнатам, мысли невольно вернулись к маме. Грусть накрыла тёплой, но тяжёлой волной. Не могла принять, что она выбрала не меня, что поверила тому… тому зачуханому мудаку, который явно не стоил её доверия. В груди щемило от несправедливости, от обиды, от непонимания.
И всё же, как ни больно, как ни горько, но я её люблю. Наверное, сейчас это чувство спряталось где‑то глубоко, затаилось среди осколков разочарования. Но я верю: однажды у неё откроются глаза. Она увидит, кто на самом деле рядом с ней. А я… я буду ждать. Потому что иначе просто нельзя.
— Так, девочки, слушаем меня внимательно, — вырывает меня из мыслей голос дяди Вовы. — Вы живёте в одной комнате. Если куда‑то надо пойти — обязательно говорите мне или Анатолию. — Да, мы даже сюда приехали с телохранителем: безопасность Евы — превыше всего. Правда, надеюсь, он не будет ходить за нами в костюме и пальто. В эти новогодние выходные ударил такой мороз, что, если не утеплиться, можно замёрзнуть в два счёта.
— Хорошо, папочка! — Ева обнимает его, и мне так приятно видеть её счастливой.
Она не так давно решилась выйти в люди, попытаться преодолеть свои страхи. И пусть ночные кошмары никуда не ушли, так как сегодня ночью мы снова смотрели телевизор, залипая на популярный турецкий сериал. Ева прижималась ко мне, периодически вздрагивая, но всё равно не отрывала взгляда от экрана. Я тихонько гладила её по спине, чувствуя, как постепенно расслабляются напряжённые плечи.
В такие моменты особенно остро осознаю: неважно, сколько вокруг охраны и насколько продуман план безопасности. Настоящая защита — это когда рядом тот, кто просто держит тебя за руку и молчит. Когда не задаёт лишних вопросов, не давит сочувствием, а просто есть.
Мы устраиваемся, быстро переодеваемся в горнолыжные костюмы и направляемся в здание проката снаряжения. Внутри шум, суета, толпы отдыхающих, но у дяди Вовы есть VIP‑карта, так что мы без лишних проволочек проходим вперёд. Нам оперативно подбирают ботинки, лыжи, палки, то есть всё, что нужно для спуска.
Два года назад я уже бывала здесь с Евой. Тогда я только‑только осваивала азы: неуверенно вставала на лыжи, боялась скорости, постоянно падала в пушистый снег. Сейчас придётся вспомнить всё, что успела подзабыть. Сердце слегка колотится то ли от предвкушения, то ли от лёгкой паники.
Поднимаемся на склон. Солнце слепит, воздух прозрачный и звонкий, а внизу бескрайние белые просторы, рассечённые тёмными силуэтами елей. Ева с отцом уже укатывают вперёд, их фигуры стремительно уменьшаются вдали. Я задерживаюсь на мгновение, достаю телефон и делаю несколько кадров.