Я стоял, буквально парализованный этим известием, и не мог поверить своим глазам. Она здесь. Рядом. Теперь будет частью нашей команды. Будет ездить с нами. Видеть её каждый день… Эта мысль ударила в сознание, как молния, озарив всё вокруг ослепительным светом.
Внутри будто распахнулись все затворы: теперь у меня появится столько возможностей! Я смогу быть рядом, наблюдать за её улыбкой, ловить мимолетные взгляды, замечать, как меняется выражение её глаз. Смогу заботиться ненавязчиво, по‑дружески, но так, чтобы она чувствовала: я рядом. И, самое главное, наконец‑то набраться смелости и пригласить её на свидание.
Эта мысль, давно таившаяся где‑то в глубине, вдруг обрела чёткие очертания, стала реальной, осязаемой. Судьба сама подталкивает меня: вот он, твой шанс. Упустишь, будешь жалеть до старости.
Она стояла у бортика, слегка бледная, с широко распахнутыми глазами. Было видно новость застала её врасплох. Она нервно поправила прядь волос, потом опустила взгляд, но почти тут же снова подняла его, и наши глаза встретились.
В этот момент мир словно сузился до одной точки. Только её взгляд, только биение моего сердца, только это невероятное ощущение. Она выглядела взволнованной, почти шокированной, когда заметила меня. Но взгляд больше не отводила ни на секунду.
Внутри разливалось тепло, такое сильное, что казалось, будто оно вот‑вот вырвется наружу. Я улыбнулся скромно, но искренне, не сдерживаясь.
— Севыч, хорош лыбу давить, а то морда треснет, — раздаётся сбоку насмешливый голос Вани. Он выкручивает кран, и поток воды становится тише.
Я лишь ухмыляюсь в ответ, но промолчал. Пусть стебётся мне сейчас всё нипочём.
— Да, Севыч, ты чего такой счастливый? Только перед тренировкой чуть руку об шкафчик не сломал, — подключается Гордей. Он вытирает лицо полотенцем, внимательно глядя на меня. В его взгляде искреннее недоумение.
— Гор, ты ещё не понял, что ли?
— А что я должен понять? — хмурится Гордей, скрещивая руки на груди.
Ваня делает шаг ближе, понижая голос, хотя вокруг никого, кроме нас троих, нет
— Наш новый пресс‑секретарь, это та самая девчонка, по которой сохнет наш Ромео. — На секунду повисает тишина.
— Реально? — глаза Гордея расширяются, он даже забывает про полотенце, которое держит в руках.
— Реально, — киваю я, и улыбка становится ещё шире.
— Ахренеть! — выдыхает Гордей, а потом вдруг начинает хохотать. — Ну ты даёшь, Севыч! И что, уже планы строил? Свидание там, цветы, романтика?
— Да он, наверное, уже маршрут до кафе проложил и меню выучил. — фыркает Ваня.
— Пока нет, но теперь у меня есть шанс. Настоящий шанс. — смеюсь, качаю головой.
— Ну, брат, держим кулаки за тебя. Только смотри, не облажайся. — Гордей хлопает меня по плечу
— Постараюсь, — отвечаю я, чувствуя, как внутри всё трепещет от предвкушения.
— Ребят, как вам новая пресс‑секретарь? Я бы с ней замутил, — бросает Семён, заходя в душевую с Глебом и Мишей. Его голос звучит небрежно, но в глазах явный интерес.
Я резко разворачиваюсь. Внутри всё вскипает, слова вырываются прежде, чем успеваю их обдумать.
— Только попробуй её хоть пальцем тронуть! — рычу, чувствуя, как сами собой сжимаются кулаки. Кровь стучит в висках, а перед глазами будто пелена.
— Севыч, Севыч, спокойно, — Ваня мгновенно встаёт между нами, поднимает ладони в примиряющем жесте. — Давайте без крайностей, а?
— Во избежание дальнейших конфликтов, парни, лучше не трогайте эту девчонку. Она занята, — твёрдо произносит Гордей, глядя на Семёна в упор. Его голос звучит ровно, но в нём чувствуется недвусмысленный намёк: «Не лезь».
— А‑а‑а, теперь понятно, — растягивает губы в ухмылке Семён. — Наш капитан застолбил девчонку. — Он нарочито медленно переводит взгляд на меня, и в его интонации сквозит едва уловимая издёвка. Мне кажется, он нарочно нарывается, провоцирует.
— Ты нарываешься, Смирнов, — холодно цедит Гордей, шагнув вперёд. — Она его девушка, придурок. И это не шутка.
Семён на секунду замирает, потом вскидывает руки.
— Ой, пардон. Приношу свои извинения. — В его тоне всё ещё слышится насмешка, но он отступает.
— Да пошёл ты! — резко бросаю я, разворачиваюсь и выхожу из душевой.