Но новости по поводу комнаты и хорошие и не очень. Мне её могут предоставить только через неделю. Но это лучше чем ничего. Я даже выдохнула с облегчением. Неделя это ведь совсем немного. За это время можно успеть собраться, продумать, что необходимо докупить, чтобы обустроить тот маленький кусочек пространства, который наконец станет моим.
Когда наконец разгребаю все вопросы с директором, спускаюсь в холл и направляюсь прямиком на лёд. С собой взяла фотоаппарат, хочу поймать пару живых кадров для соцсетей и снять видео в стиле «за кулисами тренировочной сессии».
Мы с Григорием Дмитриевичем прикинули, что неплохо бы запустить небольшую рекламную волну в соцсетях. Пусть все знают, что теперь за жизнью команды можно следить онлайн. Идеи приходят постоянно, я только успеваю их записывать. И так греет душу, что Григорий Дмитриевич всегда меня поддерживает, ни капли скепсиса, даже добавляет свои идеи. А их очень много, мне кажется, что фанатам точно зайдут эти неформальные моменты из жизни команды, да и про нашу поездку будет что показать.
Кстати, да. Чуть не забыла. Послезавтра мы с командой отправляемся на игру в другой город. Семь часов в автобусе, а я уже знаю, что можно будет сделать... Ведь жизнь команды это не только голы и победы. Это ещё и смех, и споры на различные темы, и неловкие моменты что-то сделать.
Остановившись у бортика, я наблюдала, как ребята разминаются на льду.
— Здравствуйте, Маргарита, — голос тренера вырывает меня из мыслей. Он стоит, слегка наклонив голову, в руках клюшка.
— Здравствуйте! Можно я немного поснимаю тренировку?
— Конечно, — улыбается он, разворачиваясь ко мне всем корпусом. — Григорий Дмитриевич меня предупредил.
Два часа тренировки проводит незаметно, и у меня уже целая куча материала. Камера ловит всё: сосредоточенные лица, резкие движения, капли пота, блеск льда. Я то и дело забываю дышать настолько это завораживает.
— На сегодня всё! — раздаётся резкий свисток. Тренер выпрямляется, вскидывает руку с часами, затем коротко кивает команде. — Завтра без опозданий!
— Цветочек! — окликает меня Сева, подкатываясь к бортику.
Он тормозит резко, упирается клюшкой в лёд, тяжело дышит. Волосы прилипли ко лбу, на ресницах крошечные капли пота. Но глаза… Боже, эти глаза! Он смотрит прямо, не отводя взгляда, а из-за этого мурашки по коже, тепло внизу живота, ком в горле. Когда я уже привыкну к этому ощущению? Наверное, никогда.
— Привет! — выдавливаю улыбку, чуствуя, как предательски краснеют щёки. Я невольно поправляю ремешок фотоаппарата, будто ищу опору.
— Ты сейчас свободна? — Он наклоняется ближе, опирается на бортик одной рукой и дышит всё ещё прерывистое.
— Д-да
— Тогда я могу украсть тебя?
Его бровь чуть приподнимается, а на губах полуулыбка, будто он уже знает ответ, но ждёт, чтобы я произнесла его вслух.
— Можешь, — смущённо улыбаюсь в ответ, опуская взгляд на свои пальцы, которые нервно перебирают ремешок фотоаппарата.
— Хорошо, тогда жди в холле, я быстро. — Он уже отталкивается клюшкой, но я резко вспоминаю...
— Сева, стой! — протягиваю ему папку с анкетами, чуть дрожащей рукой. — Раздай ребятам, пусть заполнят. Я завтра заберу.
— Хорошо, — он перехватывает папку, подмигивает и стремительно уезжает.
А я с улыбкой на лице иду в холл ждать Севу. В последнее время наши встречи становятся чаще. Мне нравится его тепло и взгляды. Да и по разговорам, когда я еще работала в кофейне мне он понравился. Красивый, высокий, заботливый блондин с голубыми глазами, еще и хоккеист. Да он мечта любой девчонки.
— Цветочек! Я уже тут! — подбегает ко мне Сева. Волосы растрёпаны, влажные пряди прилипли ко лбу. Вот же балбес! В такой мороз и с мокрой головой, он что, заболеть хочет? — Ты голодная? Я вот, если честно, очень. Может, сходим в кафе?
— Можно, — киваю, но тут же замолкаю. Сама тянусь к нему, накидываю капюшон и старательно застёгиваю куртку до самого верха. — ...Только надо сделать так. На улице мороз, а ты с мокрой головой простудишься.
Поднимаю взгляд и замираю. Он улыбается. Не просто уголками губ, а... глазами. Вы когда‑нибудь видели, чтобы человек улыбался глазами? Я нет. Впервые. Смотрю как заворожённая: в его взгляде тепло, лёгкость и что‑то такое родное, будто мы знакомы целую вечность.
— Пойдём?
— Да, — шепчу, всё ещё не в силах оторвать взгляд.