Сева, будто почувствовав мою дрожь, делает шаг ближе.
— Можно вашу руку, прекрасная леди? — галантно предлагает Сева, подставляя локоть. Смотрю на него с удивлением, а он только усмехается. — Это ради твоей безопасности, Цветочек. Тротуар скользкий!
Спорить бесполезно, так как лёд коварно поблескивает под ногами. Идём молча, но это та самая уютная тишина, в которой нет места неловкости. Только скрип снега под ботинками и наши дыхательные облачка в воздухе.
У университета Сева провожает меня до самой аудитории, а потом спешит на свою пару. «Вот это сервис!» — думаю с улыбкой.
У меня пары начинаются только со второй, так что устраиваюсь поудобнее, раскладываю конспекты. Достаю завтрак и, к собственному удивлению, обнаруживаю, что день сегодня очень замечательный.
За окном царит предновогодняя тишина. Мерцающие огни гирлянд рисуют в темноте причудливые узоры, а снежинки кружатся в медленном танце. Такая волшебная картина, а на душе пустота.
Мечтаю о том, как раньше: тёплый плед, мамины объятия, старый добрый фильм по телевизору.
Новый год... Как же я скучаю по тем временам, когда всё было иначе. Когда наш дом наполнялся теплом, смехом и настоящим волшебством.
Помню, как мы с мамой украшали ёлку. Я прыгала вокруг, пытаясь дотянуться до верхних веток, а она только смеялась и помогала мне. Тётя Валя и тётя Вера приходили с какими-то невероятными игрушками, самодельными гирляндами, фигурками, которые они мастерили своими руками. Мы устраивали целые баталии за то, куда повесить ту или иную игрушку.
На кухне стоял такой аромат, что слюнки текли уже с утра. Тётя Валя колдовала над своими легендарными пирожками с капустой, такими, что язык можно было проглотить. Тётя Вера готовила свой фирменный торт, рецепт которого хранила под семью замками. А мама... Мама делала такие салаты, что даже сейчас, вспоминая, я чувствую их вкус.
Вечер... Мы садились за стол, и начинался настоящий праздник. Тётя Валя травила свои уморительные истории, тётя Вера делилась секретами красоты (которые, кстати, реально работали!), а мама смотрела на нас и улыбалась так тепло, как только она умела. Мы хохотали до слёз, делились мечтами, строили планы.
А потом... Потом мы выходили запускать фейерверки. Мама держала меня за руку, а тёти стояли рядом. Мы вместе любовались яркими вспышками в небе, и в эти моменты я чувствовала себя самой счастливой на свете.
После полуночи мы возвращались домой, пили чай с пирожками и тортом, и я засыпала с улыбкой, чувствуя себя защищённой и любимой.
Сейчас, когда всё изменилось, я часто вспоминаю те дни. Каждое объятие, каждая улыбка, каждое слово, всё это теперь как драгоценные камни в моей памяти. И пусть сейчас всё по-другому, те моменты останутся со мной навсегда. Они согревают моё сердце даже в самые холодные дни.
Боже, как же я хочу вернуть то время... То время, когда наша семья была настоящей, когда мы были счастливы просто оттого, что есть друг у друга.
Но в этом году всё будет иначе...
Точно знаю, что этот Новый год станет совсем другим. Триста пятьдесят дней изменили всё до неузнаваемости. Мама с Виталиком планируют праздновать вдвоём. Сама слышала их разговоры, и сердце сжимается от боли.
Тёти Вера и Валя не придут. Они не могут принять маминого избранника и ещё летом разругались из-за этого. Узнала об этом случайно, когда встретила из в магазине. Наши мнения о Виталике совпадают, но мама словно оглохла. Надела розовые очки и живёт в придуманном мире, где нет места реальности.
Так хочется открыть ей глаза на правду! Но сейчас это бесполезно. Виталик уже сделал своё дело, настроил маму против меня. Теперь я для неё непутёвая дочь, которая сидит на шее и не приносит пользы. Будто я не работаю, не учусь, не стараюсь!
Обидно до слёз, что родной человек отдаляется из-за мужчины, которого знает меньше полугода. Из-за человека, который разрушил наши с мамой отношения.
Часы тикают, отсчитывая последние дни старого года. А я сижу у окна, смотрю на сверкающие огни. Они такие яркие снаружи, но внутри у меня кромешная тьма. Только как жить дальше, когда сердце разрывается от боли и одиночества?
Глава 3. Сева
Эта неделя была просто адской. Четыре игры, три перелёта, мой мозг уже отказывается воспринимать эту суматоху. Три победы, одно поражение по буллитам... Металлический привкус поражения до сих пор во рту. Но хоккей он такой, здесь либо пан, либо пропал.