Она мой цветок среди тысячи других. Неяркий на первый взгляд, но такой живой, такой настоящий. Тот самый, ради которого хочется свернуть горы, переплыть моря, сделать всё, чтобы она всегда улыбалась вот так, искренне, широко, без тени боли.
Чтобы в её глазах всегда горел этот свет тёплый, живой, будто спрятанное внутри солнце. Чтобы в её жизни было больше музыки, не только той, что звучит из гитары Вани, но и той, что рождается в смехе, от которого слёзы наворачиваются, а плечи дрожат, и ты уже не можешь остановиться.
Чтобы каждый день приносил ей моменты, за которые хочется ухватиться, запечатлеть, сохранить в памяти, как драгоценности. Моменты, когда сердце замирает от красоты простого заката, от искреннего «спасибо», от взгляда, который говорит больше слов.
А я буду рядом не на заднем плане, не в роли случайного свидетеля, а там, где нужно: поддержу, подстрахую, помогу поймать эти мгновения. Буду тем, кто заметит, как загораются её глаза, и сделает всё, чтобы этот огонь не угасал.
Буду тем, кто скажет: «Смотри, это красиво. Давай сохраним». И мы сохраним в кадрах, в памяти, в сердце. Потому что она стоит того, чтобы ради неё собирать самые яркие осколки счастья и складывать из них целую вселенную. Её вселенную.
— …Всю твою нежность, — пропел Ваня последнюю строчку, и в комнате повисла тишина. Он замер с гитарой в руках, оглядел всех с наигранным недоумением. — Так, я не понял, где мои аплодисменты? Или я настолько хреново спел?
— У‑у‑у, братан, это самое крутое исполнение! — рявкнул кто‑то из ребят, и тут же раздались аплодисменты, смех, одобрительные возгласы.
— Маргарита Николаевна, как вам? — Ваня расплылся в улыбке и наклонился к нам.
— Это было вау… — Цветочек подняла большой палец вверх, глаза горят — Ты молодец! Будешь у меня звездой.
— Не понял, — он выгнул бровь, перевёл взгляд на меня, потом снова на неё. Цветочек молча подняла телефон, покрутила им в воздухе.
— Ах ты ж… — Ваня ухмыльнулся, хлопнул себя по колену. — Я думал, не успела заснять. Хотел уже на бис спеть.
— А мы не против! — крикнул Миша из угла.
Ваня кивнул, снова перебрал струны, пробежался пальцами по ладам и вдруг выдал задорный аккорд.
— Ну что, второй заход? Только теперь все подпевают!
Кто‑то засмеялся, кто‑то захлопал в ладоши, а Цветочек уже снова нацелила камеру, ловя момент, а я ловлю момент рядом с ней. Просто сижу рядом, впитываю каждую деталь, запоминаю. Потому что такие моменты, как кадры из фильма, который снимаешь сам. И пусть камера Цветочка снимает Ваню, пусть все смотрят на него, а я смотрю на неё.
Глава 22. Рита
Работа над сайтом идёт, будто улитка на марафонской дистанции. Я‑то наивно полагала, что найти универсального айтишника‑дизайнера раз плюнуть. Ага, как же! Оказалось, это квест уровня невозможный.
То кандидаты вываливают ценник такой, что у меня челюсть не просто падает, она уже неделю где‑то на полу валяется и не собирается возвращаться на место. То навыки настолько «универсальные», что универсальнее только воздух.
Георгию Дмитриевичу я, конечно, ничего не рассказываю. Ну, то есть не то чтобы вру напрямую… Просто деликатно умалчиваю о реальных масштабах бедствия. Говорю, что работаю. И ведь не соврала же! Работа идёт. Медленно, но верно. Или медленно и не очень верно. Пока не разобралась.
А вот соцсети это моя маленькая победа. За неделю больше десяти тысяч подписчиков! И цифра растёт каждый день, будто дрожжевое тесто в тёплой кухне. Сердце радуется, честно говоря.
Короткие видео с тренировок и с поездки на игру дали отличный старт. Но настоящий фурор произвело видео с Ваней, когда он пел. Комментарии посыпались как из рога изобилия в основном от девчонок, разумеется.
Я почти уверена: девять тысяч из десяти пришедших это именно после того ролика. И все, ну буквально все, это юные поклонницы с горящими глазами и сердечками вместо зрачков. Забавно, но приятно. Хотя, конечно, до идеального результата ещё далеко. Но начало положено, и это уже что‑то.
Пару дней назад я въехала в общежитие. Вещей было немного, но Сева с Ваней всё равно настояли на том, чтобы помочь с переездом. «Так положено!» — заявили они с таким серьёзным видом, что спорить было бесполезно.
Лидия Ивановна, как настоящая фея‑покровительница, вручила мне на прощание пару контейнеров с домашней едой. Я пыталась отказаться, так как неловко как‑то, но она лишь строго покачала головой, и я не стала сопротивляться. И, как выяснилось, не зря она настаивала. Все сбережения улетели в один миг: оплата коммуналки за месяц, да ещё эти неизбежные мелочи для комнаты: микроволновка, чайник, да и саму посуду пришлось купить.