— Цветочек! Что случилось? — Сразу чувствует неладное. Как всегда.
— Всё хорошо, — пытаюсь звучать бодро, но получается жалко.
— Не умеешь врать. Ты где?
— У кафе Виола, — выдыхаю, и только сейчас осознаю, как мне нужна поддержка.
— Стой там, мы сейчас приедем.
Сева отключается, а я стою, пытаюсь выровнять дыхание вдох, выдох, ещё раз. Только бы успокоиться, только бы не накручивать себя…
Но не успеваю сделать и трёх глубоких вдохов, как над ухом раздаётся этот противный, до зубного скрежета знакомый голос:
— Ну привет, Ритулик!
Резко поворачиваю голову. Конечно, он... Виталик. И эта его ухмылка будто ножом по стеклу.
Молча начинаю отступать, мелкими, почти незаметными шагами. Но он замечает. Мгновенно оказывается рядом, хватает за запястье, так резко и сильно, что в глазах темнеет от боли.
— А куда ты так собралась? — его голос звучит вкрадчиво, почти ласково. От этого становится ещё страшнее.
— Отпусти, — цежу сквозь зубы, изо всех сил стараясь не заплакать. Но хватка лишь усиливается.
— Ну, Ритусик, чего ты такая дерзкая? — он наклоняется ближе, и я чувствую запах его одеколона резкий, душный. — Хотя мне всегда нравился твой острый язычок.
Он резко притягивает меня к себе. Внутри всё сжимается от отвращения и ужаса. Пытаюсь вырваться, но тщетно. И тогда, сама от себя не ожидая, изо всех сил кусаю его за руку.
На секунду кажется получилось! Но нет. Он лишь шипит от боли, но хватку не ослабляет. А в следующий миг жгучая боль на щеке, привкус крови во рту, и слёзы, брызнувшие из глаз.
— Ах ты дрянь малолетняя! Я тебе покажу, как надо старших уважать и убла…
Договорить он не успевает.
Грохот. Звук удара. И Виталик, словно мешок, валится на асфальт.
Поднимаю глаза и вижу Севу. Его лицо искажено гневом, кулаки сжаты, взгляд ледяной, беспощадный.
— Ты… ты… — Виталик пытается подняться, но Сева делает шаг вперёд, и тот замирает.
Я стою, прижав ладонь к горящей щеке, не в силах пошевелиться. В голове шум, в глазах пелена.
— Севыч, стой! Убьёшь его, а хуже будет только тебе. Не надо об этом говно мараться, — строго говорит Гордей.
Они с Ваней уже оттаскивают Севу от Виталика. Тот шипит, что‑то бубнит себе под нос, но держится на расстоянии.
— Я нормально, парни, всё… — рычит Сева
— Неплохих защитников себе отыскала, Ритусик, но тебе это не поможет, — бросает Виталик, и в его голосе столько яда, что меня передергивает.
— Что ты сказал, урод?! — Сева дёргается, но Ваня крепко держит его за плечо.
Виталик лишь ухмыляется, смотрит с вызовом, будто нарочно поджигает фитиль.
— Вано, держи нашего Ромео, — кивает Гордей, бросая взгляд на Севу, который тяжело дышит, словно закипающий чайник. — А я объясню дяде парочку правил этикета.
Он разворачивается к Виталику. Взгляд у Гордея ледяной, беспощадный. Я даже моргнуть не успеваю, как он с размаху бьёт кулаком в живот. Виталик сгибается пополам, хватается за живот, лицо искажается от боли.
Гордей наклоняется к нему, что‑то тихо, но чётко шепчет. Слова не разбираю, но по тому, как Виталик кивает, сжав зубы, понимаю: это не просто угрозы. Это предупреждение. Чёткое, недвусмысленное.
Гордей отстраняется, бросает на него последний тяжёлый взгляд и поворачивается к нам.
— Итак, дядя понял, поэтому можем идти. Сева, давай ключи, — Гордей протягивает руку.
Сева молча вкладывает в неё ключи от машины. Затем подходит ко мне, обнимает крепко, но бережно, словно боится причинить боль.
— Цветочек, ты как? — шепчет он и целует в макушку.
— Н‑не з‑знаю… — Мой голос дрожит, тело бьёт мелкая дрожь. Я до сих пор не могу осмыслить всё, что произошло.
Сева прижимает меня к себе, гладит по волосам.
— Всё позади, — тихо говорит он. — Мы рядом. Больше никто тебя не тронет.
— Ты как? — спрашивает Ваня, осматривает меня и морщится. — Надо в больницу, похоже…
— Не надо, — выдавливаю из себя. — Просто… просто увезите меня отсюда.
Сева кивает, берёт меня за руку очень бережно, почти невесомо, и ведёт к машине.Его ладонь тёплая, сильная. И от этого прикосновения внутри что‑то медленно начинает успокаиваться.
— Идём, — твёрдо говорит Сева, не отпуская меня.
Мы подходим к машине. Сева бережно усаживает меня на заднее сиденье и садится рядом. Впереди устраиваются Гордей и Ваня.
Сева пододвигает меня к себе, обнимает пытается согреть, хотя я трясусь не от холода, а от накатившего стресса. Внутри всё ещё будто вибрирует от пережитого: голос Виталика, его хватка, жгучая боль от удара…
Но в объятиях Севы постепенно становится спокойнее. Тепло его рук, размеренное дыхание, едва уловимый запах его парфюма, всё это словно создаёт вокруг меня невидимый щит. Я не хочу вырываться. Здесь, рядом с ним, так уютно и безопасно, что даже страшно.