Не уходи, нам нужно поговорить.
Сева»
Пару секунд смотрю на строчки кажется, слишком сухо? Но добавлять что‑то ещё боюсь: вдруг это будет слишком…
Выхожу, осторожно прикрывая дверь. На улице прохладно, свежий воздух немного приводит в чувство. Надо наконец сказать ей всё как есть. Что она мне не просто нравится, она для меня важнее, чем я сам ожидал. Что каждый её взгляд, улыбка, даже лёгкое замешательство заставляют сердце биться чаще.
В голове вертится тысяча фраз, но ни одна не кажется достаточно правильной. Хочется найти такие слова, чтобы она поняла, что я не играю, не флиртую ради забавы. Это всерьёз.
Остаётся надеяться, что она не сбежит. Что дождётся. Что даст мне шанс всё объяснить.
— О, кеп, здорово! — раздаётся голос Вани, когда я выхожу из машины.
На улице хоть глаза выколи: пока ехал до ледового, разыгралась настоящая метель. Снег хлещет в лицо, забивается за шиворот, скрипит под ботинками.
— Привет! — пожимаю ему руку, стряхивая с рукава снежные хлопья. — Ты чего такой смурной?
— Всё нормально, пошли, а то до начала тренировки пятнадцать минут, — бросает он, натягивая капюшон пониже.
Идёт впереди, ссутулившись, молчит. Это на него совсем не похоже обычно Ваня трещит без умолку, сыплет анекдотами и подколками, заряжает всех своим бешеным оптимизмом. А сейчас…
Что‑то явно не так, но лезть с расспросами прямо сейчас не вариант. Оставлю этот разговор на потом.
Тренировка проходит как обычно чётко, по накатанной. С одной стороны, плюс утренних занятий очевиден: после обеда ты абсолютно свободен, можешь планировать день как хочешь. С другой… чёрт возьми, соскребать себя с кровати по утрам испытание не для слабых, и неважно, во сколько ты лёг вчера.
Всё занятие меня не отпускает беспокойство из‑за Вани. Он словно не свой: пыхтит, рычит на каждом упражнении, но главное молчит. Абсолютно. Ни шуток, ни подколок, ни его фирменного хохота. Это настораживает.
В какой‑то момент замечаю как к Владимиру Николаевичу подходит девушка. В нашей спортивной форме, с папкой или блокнотом, а рядом наш врач. Я невольно перевожу взгляд на Ваню и… Ого. Его глаза буквально прикованы к ней. Взгляд такой, будто он сейчас прожжёт в ней дыру.
— Вано, хватит залипать на девчонку, — толкаю его в бок, стараясь скрыть удивление.
— Никто не залипает на это недоразумение, — отрезает он, даже не глядя на меня. И тут же срывается с места, уезжает на круг, чтобы приступить к следующему упражнению.
Стою как вкопанный, пытаясь осмыслить, что это было.
Недоразумение?
Серьёзно?
От Вани такого не ожидал. В его взгляде было что‑то большее, чем просто мимолетный интерес. Что‑то напряжённое, почти болезненное.
После тренировки хочу было подойти, расспросить, но Ваня буквально сбегает.
Я мчу к Цветочку, сжимая в руках букет её любимых астромерий. Поднимаюсь по лестнице, едва замечая ступени, и когда захожу в квартиру, то замираю... Чёрт, тут божественно пахнет блинчиками. Или у меня уже глюки?
В коридоре появляется Цветочек. Улыбается. Просто улыбается, а у меня внутри будто фейерверк взрывается.
Блин, а можно меня так каждый день встречать? Я не против.
Не контролирую себя: сокращаю расстояние в два шага, обнимаю её, целую в макушку. Вдыхаю потрясающий аромат кофе и шоколада.
— Привет, — тихо шепчет она, обнимая меня в ответ.
А я просто молчу. Наслаждаюсь моментом, теплом её рук, биением сердца, которое чувствую даже сквозь одежду. Время будто останавливается. Я хочу застыть в этом мгновении.
— Привет, — отвечаю чуть хриплым голосом, наконец отстраняюсь и протягиваю букет. — Это тебе.
— Спасибо, — она прижимает цветы к себе, закрывает глаза, вдыхает их аромат. А я просто любуюсь: как свет из окна падает на её лицо, как трепещут ресницы, как улыбка становится ещё теплее.
В этот момент понимаю: неважно, какие слова я подберу. Важно быть здесь. С ней. И надеяться, что она почувствует то же, что и я.
В кармане вибрирует телефон настойчиво, раздражающе. Я стискиваю зубы, делаю вид, что не слышу. Не хочу брать его. Не хочу ни с кем разговаривать. У меня момент… важный. Такой редкий, такой хрупкий, будто хрустальная грань, на которой балансирует всё, что я так долго не решался сказать. Если сейчас не признаюсь… Чёрт, если сейчас не скажу, то когда?