События ждать себя не заставили: на рассвете громкие крики оповестили капитана Памфила и его войско, что две армии начали драться. Вскоре к этим возгласам присоединилась оживленная ружейная перестрелка; тотчас же вся неприятельская армия в величайшем смятении круто развернулась и попыталась скрыться в лесу. Именно этого и ждал капитан Памфил: ему оставалось только показаться со своими людьми, чтобы довершить разгром.
Несчастные гонакасы, окруженные со всех сторон, зажатые с одной стороны рекой, с другой — лесом, даже не пытались бежать; решив, что настал их последний час, они упали на колени и, судя по тому, как взялись за дело намакасы, никому и в самом деле не удалось бы спастись, если бы капитан Памфил не напомнил Утавари, что они так не договаривались. Тогда вождь употребил власть, и победители, вместо того чтобы орудовать дубинами и ножами, удовольствовались тем, что связали побежденным руки и ноги, затем, покончив с этой операцией, подобрали живых, а не убитых. Немного ослабив веревку, спутавшую ноги пленных, их погнали к столице малых намакасов. Что касается тех, кому удалось бежать, о них никто не беспокоился: их было слишком мало для того, чтобы в дальнейшем они могли вызвать хотя бы малейшую тревогу.
Поскольку намакасы одержали великую и окончательную победу лишь благодаря вмешательству капитана Памфила, тому достались все почести триумфатора. Женщины несли ему навстречу цветочные гирлянды, юные девы сыпали ему под ноги лепестки роз, старики пожаловали ему титул Белого Льва, и все вместе устроили пир в его честь. Когда празднества закончились, капитан, поблагодарив малых намакасов за гостеприимство, объявил, что время, которое он мог посвятить развлечениям, истекло, и теперь он должен вновь заняться делами, вследствие чего попросил Утавари выдать ему пленных. Утавари признал справедливость этого требования и отвел капитана в большой сарай, куда несчастных загнали толпой в первый же день и тут же о них забыли; прошло три дня, и одни умерли от ран, другие — от голода, несколько человек — от жары, так что, как видите, капитан Памфил вовремя вспомнил о своем товаре, который уже начинал портиться.
Капитан Памфил обошел в сопровождении врача ряды пленных, лично ощупывая больных, осматривая раны, помогая при перевязках, отделяя нечестивых от праведных, как поступит ангел в день Страшного суда; после этого осмотра он произвел перепись населения: у него осталось двести тридцать негров в превосходном состоянии.
О них можно было сказать, что это испытанные люди: они перенесли бой, переход и голод. Их можно было смело продавать и покупать, не опасаясь дальнейшей убыли, и капитан остался так доволен совершенной сделкой, что подарил Утавари бочку водки и двенадцать локтей кароты табака. В ответ на эту любезность вождь малых намакасов одолжил ему восемь больших лодок, чтобы отвезти всех пленных, и, усевшись со своей семьей и самыми знатными особами королевства в капитанскую шлюпку, пожелал проводить его до корабля.
Капитан был встречен оставшимися на борту матросами с радостью, что дало вождю малых намакасов возможность составить себе высокое мнение о той любви, какую внушал своим подчиненным достойный мореплаватель; затем, поскольку капитан прежде всего был аккуратным человеком и никакие переживания не отвлекали его от исполнения долга, он предоставил доктору и Двойной Глотке принимать гостей на «Роксолане», а сам с плотниками спустился в трюм.
Дело в том, что здесь возникло одно серьезное затруднение, требовавшее для своего разрешения не меньшей сообразительности, чем она была у капитана Памфила. Отплывая из Гавра, он рассчитывал совершить обмен, и тогда одни предметы обмена естественным образом заняли бы место других. Однако вследствие непредвиденного стечения обстоятельств ему пришлось не только увозить новый товар, но и везти обратно старый. Итак, речь шла о том, чтобы умудриться разместить на и без того изрядно нагруженном судне двести тридцать негров.
Хорошо еще, что это были люди: будь вместо них другой товар, такое было бы невозможно проделать физически; но человек чудесно устроен: у него гибкие сочленения, его легко поставить на ноги или на голову, устроить на правом или на левом боку, уложить на живот или на спину — и надо быть очень бездарным, чтобы не извлечь выгоду из этого обстоятельства. Капитан Памфил вскоре отыскал способ все устроить; он велел перенести свои одиннадцать бочек водки в шкиперскую и парусную кладовую, поскольку старался не смешивать товары между собой, не без оснований утверждая, что либо негры попортят водку, либо водка попортит негров. Затем он измерил длину трюма: она оказалась равной восьмидесяти футам — этого было более чем достаточно. Всякий человек должен остаться довольным, заняв фут на поверхности земного шара, а по расчету капитана Памфила между ними был еще зазор в полторы линии. Как видите, это уже роскошь, капитан мог бы взять на борт лишних десять человек.