Вокруг шумел лес, огромные деревья с необъятными кронами поднимались вверх на такую высоту, что, казалось, именно на них держится небо, фиолетовые, красные, охровые, нежно-голубые и розовые цветы, насекомые и небольшие ящерки сновали под ногами, над головой летали птицы, слышались крики животных, рев упустивших добычу диких кошек.
Через три луча мы вышли к берегу реки, и я с удовольствием стянула с себя одежу, пропахшую потом и океаном. Я любила океан, но иногда и от него нужен отдых. Закрыла глаза, чувствуя, как лучи солнца скользят по лицу и плечам, как ветер что-то шепчет на ухо: что-то ласково-несерьезное, возмутительно-беззаботное, легкое. И мне казалось, что могу простоять так вечность, но попавшая на нос капля заставила поморщиться и открыть глаза.
Я смотрела на величественный водопад, наблюдала, как пенясь и ворча, падают и падают вниз огромные потоки воды, как она сверкает на солнце, как блестят прозрачные брызги, как струи разбиваются о камни, и мне просто до дрожи хотелось в воду.
— Соскучилась, — послышался за спиной голос тигрицы.
— Очень, — призналась, поворачиваясь с улыбкой к Рикаме. — Разве можно не скучать по этому? — обвела я рукой пространство перед собой.
— Нельзя, — согласно кивнула тигрица головой, направляясь к реке, — догоняй! — Я сорвала последний клочок ткани, оставшийся на мне, и направилась следом, а потом не удержалась и сорвалась, обернулась на бегу и рванула в прозрачное небо, чтобы набрав высоту, обернуться снова и ухнуть в прохладную воду.
Я вынырнула практически сразу же, отплевываясь, отфыркиваясь, хохоча, как безумная.
— Ты не сапсан, Кали! — крикнула плывущая ко мне мать прайда, пытаясь перекричать шум водопада. — Ты сумасшедший альбатрос! — я расхохоталась еще громче, и снова нырнула, рассматривая речное дно, водоросли, ракушки и камни, позволяя воде ласкать тело, нести меня, куда ей вздумается, разбиваясь о выступы еще наверху, поэтому стоять под струями было не больно, а, наоборот, волшебно. Вообще все на Шагаре было волшебным.
— Давай помогу, — встала сзади тигрица, забирая из моих рук глиняный сосуд. — Заодно поговорим.
Я согласно кивнула, опускаясь на гладкий, обточенный водой камень, поджимая под себя ноги. Мать прайда вылила на руки бронзовую жидкость с запахом местных цветов, и начала втирать мне в волосы. Я отдалась на волю мягким расслабляющим прикосновениям.
— Значит, ты готова собрать артефакт? — спросила женщина через какое-то время.
— Готова, — согласилась я.
— Уверена?
— Абсолютно.
— А волк? Ты его пара?
— С чего ты взяла?
— На нем твой запах, да и видно это. — Рикама смывала с волос пену.
— Он говорит, что да, — пожала я плечами.
— А ты, что думаешь сама?
— Не знаю. Пока не могу об этом думать. Пока нельзя, но мне очень хочется верить.
— Тогда я вообще ничего не понимаю. Волки же еще хуже тигров, если ты действительно его пара… — остальные слова были настолько тихими, что я ничего не смогла понять.
— Рикама, чего ты не понимаешь?
— Мне приснился плохой сон, — тяжело вздохнула женщина. — Мне приснился твой волк. Я узнала его сегодня. Он держал в руках рыболовную сеть, Кали. Стоял возле грота Ватэр и держал сеть.
— Ну и что? — пожала плечами, не понимая, что плохого в рыболовной сети.
— Внутри был серебряный сапсан. Он бился и кричал, плакал, — я обернулась к тигрице, намыливавшей мне плечи и спину. — Ты хотела вырваться, Калисто, царапала и клевала ему руки. Никогда не видела тебя такой, это было так страшно, так больно. — Я дернула плечом, снова поворачиваясь к женщине спиной.
— Вырваться? Что ж, вполне похоже на меня. Не переживай, Рикама, Тивор не сделает мне ничего плохого, не причинит боли.
— Ты так уверена в нем?
— Да. Не могу не быть уверена, не могу сомневаться. К тому же, это может быть всего лишь сон.