Кивнула улыбаясь, потянула его дальше.
— Ну, я же не совсем неумеха, худо-бедно готовить умела. Обстригла волосы, перетянула грудь, старалась не высовываться. Мне надо было сохранить осколок, добраться до ближайшего храма Ватэр, чтобы понять, где искать остальных Хранителей, стоит ли вообще их искать.
— Забавно, но первый Хранитель нашел меня сам. Через два сумана мы причалили к Родосу, а там меня уже ждал Калеб. Он и выкупил корабль у старого хозяина.
— Что значит выкупил?
— Только то, что говорю. Калеб — граф. По крайней мере, был. И тогда у него еще водились деньги, — Тивор выглядел таким ошарашенным, что я не выдержала и расхохоталась, а он просто застыл на месте, стараясь, видимо, осознать. — Часть старой команды осталась с нами, часть ушла с капитаном.
Калебу удалось привести с собой еще пятерых Хранителей. На следующий же день мы переименовали судно.
— Как оно называлось раньше?
— «Распутная девка».
— Как?
— Ну да, у прошлого хозяина с чувством юмора было не особо, — улыбнулась я.
— Предполагалось, что капитаном станет именно эльф, но…
— Но?
— Но не сложилось. Имя Нику дала я. Можешь не верить, но будто кто-то вложил его в голову, как наведенный сон. И с того дня Ник перестал кого-либо слушаться, кроме меня: рвались канаты, падали и поднимались паруса, штурвал выскальзывал из чужих рук. Так я стала капитаном, Калеб моим квартирмейстером. Он многому меня научил, поддерживал, защищал, стал настоящим другом, как Кристоф для тебя. Вообще забавно, знаешь…
— Что именно?
— Связанные общей целью, скованные чужими долгами мы относимся друг к другу как семья, я бы не выжила без них, они пропали бы без меня.
Мы праздновали дни рождения, отдавали морю погибших, вместе пили, вместе потом мучились от похмелья, попадали в серьезные передряги и выбирались почти из-за грани. Но честно, я буду рада, если через два сумана никого из них не увижу, хотя бы несколько лет. — Тивор рассмеялся, громко и отрывисто, заставив повернуться нескольких тигриц, что поспешно раскладывали тарелки вокруг огромного костра.
— Думаю, птичка, они тоже не захотят тебя видеть, а еще думаю, что на несколько лет ты можешь даже не рассчитывать. Полгода, год максимум, — я сморщила нос и показала волку язык, отобрала свою руку и устремилась к женщинам, чтобы помочь с ужином, и все это под заливистый смех оборотня.
Смешно ему, что такого смешного в моих словах? В конце концов, я пятнадцать лет с одними мужиками, неудивительно, что хочу домой, да и ребята хотят не меньше, пусть и относятся ко мне, как к младшей сестре. Но все-таки на берегу каждый из нас что-то да оставил: семью, друзей, воспоминания, другую работу и другую жизнь. Если пират не грезит о суше, Ужин прошел шумно и громко, как всегда это бывает у тигров.
Островитяне живо интересовались новостями с большой земли, хвалили подарки, рассматривали новых членов команды, сыпали вопросами и шутками. Штива расплылся в довольной улыбке, когда я поведала ему о первой поездке Тивора на драконах. Вообще оборотню сегодня выпала честь стать центром внимания. Он не терялся и не тушевался, отшучивался наравне со всеми, ехидно глядя на меня, предложил тиграм охотиться вместе.
Я вертела в руках чашу с кокосовым молоком и соком агавы и смотрела на звезды, слышала, как шумит прибой и что-то тихо шепчет ветер, наблюдала, как тени от костра играют в темных прядях Тивора, как делают четче его черты, острее скулы, жестче линию губ. Железный волк. Да, действительно железный.
Дурная. Дурная птица.
А время близилось к полуночи: молодые тигрицы давно увели котят спать, мужчины собрались рядом, строя планы на завтра, женщины убирали посуду, шушукались и посмеивались. Тивор удивительно легко вписался в мужскую компанию. Они с Калебом и Сайрусом сидели рядом со Штивой и еще несколькими тиграми и что-то наперебой им доказывали, то хмурясь, то разводя руками, что-то чертили в песке, смеялись.
— Тебе пора к Гришему, — ловкие пальцы Рикамы коснулись волос, расплетая косу — к шаману женщины входили только простоволосые и обязательно с подношением. Я подхватила с земли увесистый белый мешочек, расшитый золотыми нитями и поднялась на ноги, с благодарностью кивая матери стаи. — Удачи тебе, — донес до меня ветер шепот женщины, когда я уже ставила ногу на ступеньку.