Я сорвала с шеи платок и зажала им все еще кровоточащий нос. Не так плохо, как я предполагала.
Через десять лучей на верхней палубе показались первые матросы: бледные, шатающиеся, плохо соображающие. Они выходили и тут же валились с ног, теряя сознание, обессиленные и изможденные, с потрескавшимися губами и изгвазданными рубашками.
Кто-то мне за это сегодня ответит!
Еще через пять лучей из трюма вышел хмурый Калеб, за ним Сайрус и Гидеон. Троица тащила мешки.
— Есть здоровые? — спросила я, подходя к злым, как морские бесы, мужчинам.
— Пятеро, — кивнул эльф. — Ну и как ты и предполагала Николас, Дирк и юнга.
— Гидеон? — обернулась я к василиску.
— Я всех вылечу, мой капитан, но это займет время.
— Сколько?
— Два дня, мой капитан.
— А если я подключу корабль?
— Полдня, мой капитан, — тут же сориентировался лекарь. Я кивнула и обратила внимание на мешки. Шесть. Шесть здоровых мешков с кофе. Над первым, благодаря Калебу, уже висело в воздухе около полусотни красных, как кровь, жемчужин.
К тому времени, когда я уже запирала водяную клетку со всем проклятым жемчугом, который был на корабле, вода вокруг снова начала пениться и бурлить, Ник опять кольнул кончики пальцев, заставляя сделать несколько напряженных шагов в сторону носа.
Все еще продолжающий хмуриться Калеб, дернулся было со мной, но вовремя остановился, стоило мне одними губами произнести заветное: "сирены".
— Отдавай, — потребовала от меня все та же хладнокровная, стоило мне подняться. Я молча толкнула свою ношу по направлению к ней, и развернулась, чтобы уйти. — Здесь не вс-с-се, — раздавшееся вслед шипение заставило замереть, закрыть на вдох глаза.
— Все, что у нас есть, — ровным голосом ответила я.
— Не вс-с-се. Должно быть трис-с-ста, в твоей клетке, двес-с-сти вос-с-семдес-с-сят пять, — так вот сколько жемчуга ушло у ушлого кока на команду? Страх на вдох сдавил глотку.
— Я не могу вернуть тебе эти пятнадцать. Их нет, — прочистив горло, ответила я.
— Не вреш-ш-шь, — кивнула сирена. — Мы потопим твой корабль. — Копье взметнулось вверх.
— Стой! — крикнула я прежде, чем она начала плести заклинание. Ладони вспотели, голос чуть заметно дрогнул. Это моя команда, мои матросы, мой гребаный проклятый корабль, и так просто я его не отдам. К тому же виновные должны понести наказание. Губы искривила улыбка. — Сможешь ли ты принять взамен утерянного жемчуга кровь?
— Да, — медленно кивнула красная сирена, щупальца шевелились, как приспущенные паруса на ветру. — Но только потому, что не ты его добывала.
— Сколько крови тебе надо? — меня почти трясло от облегчения.
— Семерых мужчин будет достаточно, — я обернулась, но Калеб и Сайрус уже скрылись в трюме.
"Ник, покажи мне", — попросила я корабль, создавая плетение. Всего пара витков, и реальность в ее привычном виде практически перестала для меня существовать. Я видела Пересмешник, свою команду, Калеба, Сайруса и Гидеона, даже лисицу. Только не так, как видит их оборотень, а так, как чувствует их Ник — точками разных размеров и цветов, я чувствовала, как магия корабля оплетает меня, слышала ее биение в ушах и ждала, пока выведут предателей, погружаясь все глубже, уходя все дальше…
Так. Не увлекайся!
Я тряхнула головой и открыла глаза.
Передо мной на коленях стояли восемь здоровых мужиков и совсем еще сопливый парнишка, захлебывающийся слезами. Все горели ярко-белым.
Жаль.
Я обернулась к сирене.
— Выбирай, — махнула в их сторону рукой, снова обращаясь к магии Ника. Надо их полностью подчинить.
— Не вижу между ними разницы, — склонила голову на бок дочь Ватэр, я же с трудом сдержала облегченный выдох и кивнула. Отдавать ей нового юнгу не хотелось. Парень просто помогал на кухне, толком не понимая, что творит. Его вина — в его глупости, но и только.
Я чуть ослабила подчиняющие путы.
— За организацию и участие в бунте, за попытку свержения действующего капитана Пересмешника, за попытку отравления команды в составе восемнадцати матросов, за попытку отравления квартирмейстера, за попытку отравления канонира, за попытку отравления корабельного лекаря, со следующими матросами: Николас, Дирк, Роберт, Якоб, Вольф, Пак, Реми, я, Калисто, Серебреный Сапсан, Капитан Пересмешника разрываю контракт и передаю в руки одной из дочерей Великой Ватэр, Матери Шести Океанов. Теперь только она вправе решать их судьбу и назначать наказание. Да будет оно справедливым! — невидимые нити, соединяющие меня, виновных и Ника на миг натянулись, а затем оборвались, хлестнув бунтовщиков напоследок по спинам, оставляя рубцы и проливая их кровь на палубу.