— Нет, Калеб. Спасибо, — квартирмейстер коротко кивнул, оглядел волка с ног до головы и прикрыл дверь.
— Капитан, вы желали меня видеть? — низкий, тяжелый голос, вызвал приятные мурашки. Моя улыбка стала шире, менее наигранной и более откровенной. Кадык на его горле дернулся. Ватэр, я не хотела его дразнить сейчас, но это получилось непроизвольно, почти само собой, как отклик на холодный взгляд и его попытку скрыть реакцию на меня.
— Желала, — ответила я, слегка растянув последний слог. Кок поставил поднос на стол, и я жестом попросила его сесть в свободное кресло. — Я хотела поблагодарить тебя за то, что помогал ребятам справиться со мной, пока я была… не в себе.
— Мы в одной лодке, — кивнул он.
— Действительно? — я выгнула бровь. Ну же волк, признайся. Признайся, и, возможно, я изменю свое решение.
— Вы сомневаетесь? — на его лице не дрогнул ни один мускул.
— А у меня есть повод?
— Не припомню за собой грехов, — он смотрел мне в глаза, не мигая. Если бы не знала наверняка, поверила бы. Захотелось рыкнуть с досады, но я лишь намазала маслом хлеб, на несколько вдохов опуская взгляд.
— Грехи… Какое интересное слово, — я не думая закусила кончик ногтя и тут ж отдернула руку. Идиотская привычка, оставшаяся с детства, с головой выдающая мое реальное состояние. Нервы. — А вообще, много их у тебя? — выгнула я бровь, приступая к завтраку, стараясь, чтобы ложка в руках не дрожала.
— Хватает, — он сощурился, как зверь заподозривший что-то. Пора менять тему.
— Расскажи мне о своей невесте, — давай Тивор, я даю тебе еще один шанс.
— Зачем тебе это, Калисто? — напряглись под темной рубашкой широкие плечи. Странно, но он всегда носил темные, почти черные рубашки.
— Любопытно, — подавила я глубокий вдох. — Как вы встретились?
— Я тебя не понимаю, — он нахмурился, уперся взглядом в пол, что-то решая для себя. Я ждала. — Я тогда работал… наемником, — пауза была едва заметной, но все-таки отчего-то застряла в голове. Врет? Недоговаривает? — Искал одну вещь у фей, одну очень ценную вещь. Нашел, а феи нашли нас. Мы не ожидали нападения, получив желаемое расслабились, да и было нас всего пятеро. Вступать с ними в бой нам было запрещено, нас вообще не должно было быть на их территории. Задача стояла четкая — забрать артефакт и свалить незамеченными. В общем, последний пункт нам выполнить не удалось. Феи засекли нас у самой границы, обычный патрульный отряд, мы решили, что лучше будет разделиться. Не знаю почему, но они погнались именно за мной, хотя артефакт я передал другому наемнику. — Он действительно недоумевал. Это было не напускное. А я лишь тихо хмыкнула в кулак. Не понимаешь волк? Серьезно? Да ты выглядишь так… уверенно, держишься, как настоящий командир. Вполне понятно, почему они решили, что ты — главный.
— Им лицо твое не понравилось, — все-таки не сдержалась я.
— Возможно, — он так и не оторвал взгляда от пола, а широкие плечи напряглись еще сильнее, на шее отчетливо проступила вена. — Трогать мне их было нельзя, калечить нельзя, даже рычать на них было нельзя.
— Почему? — вырвалось у меня. Это же так глупо.
— Политический скандал, — просто отмахнулся он, а я нахмурилась. Какой политический скандал из-за простого наемника? Что за чушь? А кок продолжал, — Приходилось молча терпеть. Удержать волка внутри тогда было сложнее всего. Помяли они меня серьезно и выкинули на границе. Мне чудом удалось открыть портал, вот только координаты я указал не те, перепутав несколько связок, и в результате оказался в Кромеле, в маленькой душной комнатке какой-то таверны.
— Кромель? Городок на берегу Стеклянного моря, — пробормотала я.
— Да. На этот гребаный портал ушли последние силы, и я рухнул на кровать, теряя сознание. Феи, оказывается, смазали свои серпы ядом, не помню названия: магия не слушалась, регенерация шла плохо. Я истекал кровью, но даже обернуться не мог. Волк внутри будто увяз в чем-то, погибал, захлебываясь в сером мареве. И даже хаос не мог ему помочь. Следующие три дня я метался в бреду. Думал, что подохну, — кривая издевательская улыбка появилась на его губах. Презрение к самому себе. — Но появилась она, моя пара. Я не видел ее, но чувствовал руки, слышал тихий шепот, ощущал запах. Она приходила всегда перед самым рассветом, и мне становилось легче. Волк постепенно выбирался из липкой темноты, в которой увяз всеми четырьмя лапами, слыша зов своей невесты. Ты же знаешь, ради своей пары, мы способны одурачить даже смерть. И он рвался как оголтелый, черпая силы из желания быть с ней. Еще через три дня я смог подняться на ноги, спустился вниз. До сих пор помню перепугано-удивленную рожу хозяина-тролля. Я заплатил, хорошо заплатил, наверное, гораздо больше, чем действительно стоили шесть дней проживания. И спросил, про девушку. Из постояльцев в таверне женщина была одна — она. — Я скрипнула зубами, Тивор так и не назвал мне имя. — Они с отцом и братом пережидали в той таверне морскую бурю. В тот год было как-то много бурь и штормов.