— Сделка, — протянул, скрипнув зубами.
— Он говорил, что твой волк проснулся, среагировал на нее, что лучшей партии ей не найти, — тараторил лис без остановки. — Она чиста, папа всегда пристально за этим следил, ты же знаешь, лисам только дай свободу. Да и не будет сестра артачиться, и жена из нее нормальная выйдет, только спесь немного сбить, этикет знает, мордашка симпатичная и…
— Я тебя понял, — усмехнулся. — Возвращайся к канониру. — Парень выскочил за дверь. Я прислонился лбом к стене и расхохотался.
Ситуация из разряда бреда.
Получается, правду знает только Дарина? Как бы связаться с лисой?
Отправлять очередного вестника, который не сможет даже оторваться от палубы? Я, конечно, растерял последние мозги, но чутье оставалось при мне, и оно просто орало о том, что пока я на «Пересмешнике», долбанное заклинание так и не сработает. Остается ждать Шагара. Продержусь ли до Шагара?
Нет.
Вслед за мыслью пришла какая-то странная смесь из обреченности, смирения и облегчения. Волк внутри утвердительно тявкнул, вызывая улыбку.
Я выбрался на верхнюю палубу и с затаенным удовольствием вдохнул ночной прохладный воздух, и тут же дернулся, как от удара. Сбежал от воспоминаний, чтобы наткнуться на соблазн. За штурвалом стояла Кали.
Птичка чему-то тихо улыбалась, слегка прикрыв глаза, уверенно сжимая в руках светлое дерево. А я стоял в тени парусов и не мог оторвать от нее взгляд. От этой нежной, легкой, едва заметной улыбки. Теплой. Мягкой.
О чем ты думаешь птичка? Что видишь? Кому ты даришь это тепло?
Я был готов стоять вот так вечность, и дело было отнюдь не в желании, которое сводило с ума последние дни, не в жажде обладания, не в волке… Дело было во мне. Я желал, чтобы она думала обо мне, я хотел, чтобы видела меня, я мечтал, чтобы ее свет предназначался мне.
Хотел, желал, сгорал.
Через вдох я уже стоял за ее спиной, вдыхая запах хурмы, и никак не мог надышаться.
— Ты о чем-то хочешь спросить? — Кали слегка наклонила голову, но ко мне не повернулась, по-прежнему стоя спиной.
— Спросить? — мозги собрать в кучу не получалось.
— Или сказать? — тихий бархатный голос невесомой лаской прошел по телу, окутал. Я невольно придвинулся ближе, встал почти вплотную. Калисто едва заметно повела плечом, на вдох напряглась узкая спина, но потом тут же расслабилась.
— Я хочу тебя, — признание в собственной слабости далось на удивление легко. Правда, я не совсем понимал, какой реакции от нее жду, что хочу услышать в ответ.
— Знаю, — ровно и безэмоционально. Я опустил руки ей на плечи, слегка сжал, девушка не пошевелилась.
— И мой волк здесь не причем. Точнее при всем, но…
— Знаю.
— Кали, — начал я, разворачивая капитана к себе.
— Тивор, — перебила бесовка, заглядывая прямо в глаза, а в уголках соблазнительных губ все еще пряталась та тихая улыбка, — уже поздно.
— Поздно? — осекся я.
— Да. Мы неправильно начали с тобой, не с того, — она осторожно сняла мою руку с плеча, едва сжала. И снова в голове мелькнула мысль, что могу стоять так вечно, держать ее за руку вечно, смотреть на нее, дышать ею. Волк внутри, наконец-то, расслабился, удовлетворенно затих. — Тебе действительно придется что-то делать со своим желанием и со своим зверем.
— Ты…, — я слушал ее, но не слышал, никак не мог понять смысл слов.
— Да, — качнула Калисто головой, опять перебив меня. — Я предлагаю просто забыть. Секс с тобой хорош, не спорю, но ты, волк, не стоишь… этих волнений. Я хочу наслаждаться жизнью, получать от нее удовольствие, а не выслушивать то ли обвинения, то ли извинения после фееричной ночи. Не хочу каждый раз думать, а действительно ли ты со мной, или мысленно трахаешь свою невесту. Думаю, это будет неприятно даже портовой шлюхе.
Не-хо-чу, — она высвободила свою ладонь, дернула плечом, сбрасывая мою руку, бросила на штурвал какое-то плетение и сделала шаг в сторону, снова поворачиваясь ко мне спиной. — Друзьями нам не быть, но мы можем просто не замечать друг друга. Нам осталось продержаться всего четыре дня, а потом ты отправишься к своей невесте.
— А ты? — глухо рыкнул я.
— Я? Не бери в голову, обо мне есть кому позаботиться. В конце концов, моя команда состоит из одних мужчин, — капитан фыркнула, словно смеялась сама над собой и направилась к себе.