— Пошел-к-морским-бесам, — выдавила она, сквозь зубы, отчаянно зажмурившись.
Кажется, мне только что удалось найти подход к Калисто. Где бы только теперь самому отыскать холодный душ?
Я наконец-то договорился сам с собой, и испытал от этого невероятное практически блаженное облегчение.
На верхней палубе был только Калеб. Эльф, сидел на дощатом полу у левого борта и что-то сосредоточенно вырезал из дерева. На ловца и зверь.
— Расскажи мне о ней, — опускаясь рядом, обратился я к квартирмейстеру.
— Зачем? — он даже не повернул головы в мою сторону.
— Я хочу узнать ее лучше, но говорить со мной сейчас капитан отказывается. Я облажался.
— Облажался, оборотень, это не то слово. Если бы все зависело от меня, я бы тебя придушил, — спокойно проговорил ушастый. Когда мужик говорит таким тоном, невольно начинаешь ему верить.
— Я был бы не прочь померяться с тобой силой эльф, но на данный момент меня больше волнует другое.
— Откуда я знаю про вестника и Дарину? — стружка мелкими колечками осыпалась на палубу. Казалось, он полностью сосредоточен на том, что делает. — А ты еще не понял, Тивор?
— Про то, что вы — семья? С трудом верится, — мне, правда, было сложно понять, что заставляет шестнадцать мужиков плясать под дудку сопливого капитана. Нет, Кали знала свое дело, несомненно. Она не злобствовала, не отличалась истериками, и действительно была прямолинейна, иногда даже излишне. Но если отбросить всю эту патетику? Их ведь действительно сложно назвать пиратами, в привычном понимании, все шестнадцать абсолютно разные. Разного возраста, разной силы. Так почему они вместе?
Что их держит, что скрепляет, с чего все началось?
— А ты поверь. Я понимаю, что для того как ты, это слово — пустой звук, но для нас оно имеет почти сакральное значение.
— И, тем не менее, Кали казнила почти четверть команды, — мотнул я головой.
— На том же корабле, на котором была твоя «невеста», — эльф со злостью провел ножом по бруску, срезая огромный кусок, — мы нашли мешки с кофе, перетащили несколько на борт, чтобы побаловать себя во время пути, может часть продать. Но помимо кофе в них обнаружился красный жемчуг. Надо объяснять, что это?
— Нет.
— Бывший кок решил воспользоваться так удачно подвернувшимся шансом, подговорил несколько лояльных ему матросов. В основном новый состав.
— Новый состав?
— Эта команда, Тивор, всегда будет делиться на новых и старых. Сейчас на борту из новых — ты, юнга и Гидеон. Так вот, — вернулся Калеб к прерванному рассказу, — кок подмешал в кофе жемчуг, Кали поняла первой, подняла всех на уши, но половина матросов уже успела попробовать чудесную смесь, а еще капитан выплеснула свою порцию за борт. Сирены нашли нас быстро.
Единственным способом уберечь команду и корабль от их гнева стало убийство предателей. Их кровь взамен на утерянный жемчуг.
— То есть если бы не сирены, Кали бы не казнила кока и его сообщников?
— Казнила бы, — кивнул квартирмейстер. — Если бы этого не сделала Калисто, ночью мы прирезали бы их сами, как свиней. Но этот груз взяла на себя Кали как капитан. Предатель, не только в море, Тивор, — это как гнилая доска в корпусе судна. Рано или поздно возникнет брешь, и корабль пойдет ко дну. Все пойдет ко дну. Поправь меня, если ошибаюсь, но в ваших стаях законы еще жестче.
— Не ошибаешься, но я давно не видел своих.
— Не сомневаюсь. Оборотней просто так в пустоши никто не отправляет.
Странно, что ты все еще в своем уме.
— Я смог договориться с волком внутри. В конечном итоге. Так значит, вы — семья? — вернулся я к началу.
— Семья. А Калисто… Она нашла меня первым, ну, или я нашел ее. Я с ней дольше всех, практически с самого начала. Глядя на Кали сейчас, с трудом верится, что когда-то у нее ничего не получалось, что когда-то она ничего не умела. Многие из наших, попадая на «Пересмешник», поначалу вели себя примерно как ты. Приставали, задирали, не верили. Было откровенное хамство, стычки, драки, подколки, издевки, шепотки за спиной, тайные сговоры. Мужики иногда хуже баб, особенно если приходится подчиняться женщине, почти девочке. Калисто думает, что я не знаю, как она ревела по ночам в три ручья первые несколько лет, — он хмыкнул.