Того сориентировался быстро. Ход снизить он не мог, так как «Микаса» ушла вперед и оказывала на ход сражения незначительное влияние. Вдобавок, это грозило тем, что его эскадра могла расстроиться, а корабли налететь друг на друга. Вместо этого он отдал приказ к повороту налево. Японцы заложили внушительную дугу, пытаясь вновь охватить голову русской колонны и наконец-то выполнить столь желанный для них маневр «кроссинг Т».
Макаров зорко следил за их перестроением и так же взял влево. Окутанные дымом и содрогающиеся от непрерывных залпов эскадры в какой-то момент образовали два полукруга, внутренний и внешний. Японцы двигались по большей дуге, но все равно постепенно и медленно уходили вперед.
Эскадра чувствовала, что Степан Осипович сильно рискует, поставив на карту все. Он знал свои броненосцы и крейсера, знал адмиралов и капитанов, экипажи кораблей и верил, что они могут, обязаны выстоять.
Храбров не мог видеть, что творится в боевой рубке «Цесаревича», не представлял, о чем именно думает Макаров, но план его вырисовывался неплохо. Они все его знали, хотя он немного и отличался от первоначальных, озвученных накануне вечером, выкладок. И сейчас вся надежда была лишь на то, чтобы с Макаровым ничего не случилось. Пусть он живет, а вместе с ним живет и вся Тихоокеанская эскадра. Не может же быть так, что и здесь, в новой истории, удача снова от них отвернется!
На какое-то время весы застыли в шатком равновесии. Никто не хотел уступать. Казалось, еще немного и противники просто перетопят друг друга, так и не выяснив, кто из них более заслуживает победу.
И все же первыми не выдержали самураи. Непрерывно подвергающиеся чудовищному обстрелу, японцы попытались отвернуть. Макаров почти сразу продублировал маневр неприятеля и вновь вышел на дистанцию сорока кабельтовых, не желая прекращать сражение.
— Я не знаю, предвидел ли Степан Осипович все эти нюансы, но он выполнил великолепный по своей дерзости маневр, — громко констатировал Храбров, оглядывая рубку. — Вот чему нам всем стоит учиться, господа.
Ушедшие вперед «Микаса» и «Асахи» фактически перестали влиять на ход боя. «Фудзи» горел от носа до грот-мачты. «Сикисима» осел на корму. «Хацусе» вел огонь лишь одной башней главного калибра. Непонятно, как еще держался «Цесаревич». Судя по всему, изувеченный и покалеченный, он не тонул только чудом и стальной уверенностью самого адмирала. Именно такой командующий требовался России в этой войне. Храбров не мог найти слов, чтобы выразить того облегчения, что именно он сейчас ведет флот. Ведет, несмотря ни на что. Ведет к победе.
Продолжающие обладать большим ходом японцы удалялись все дальше. Изувеченный «Ретвизан» выкатился из строя вправо, потеряв ход. «Наследник», «Баян» и «Аскольд» сосредоточили общий огонь на «Якумо», флагмане адмирала Дева. Броненосный крейсер дрожал от клотика до киля, принимая на себя суммарный залп трех противников. «Новик» отважно отгонял миноносцы. Японские крейсера горели чуть ли не через одного. Снаряды русских броненосцев выкашивали людей и уничтожали надстройки. На «Касуги» полыхала кормовая башня главного калибра. Но и японцы не собирались сдаваться так просто. 5-й отряд адмирала Ямада, который шел сразу за адмиралом Деву, располагал двумя крейсерами и старым китайским броненосцем «Чин-Иен». Их мощный огонь обрушился на канонерские лодки. «Кореец» свалился в циркуляцию и начал тонуть. «Отважный» потерял ход и загорелся. «Гремящий» и «Манчжур» яростно отстреливались, прикрывая товарищей, но их орудия не могли оказать существенного влияния.
«Якумо» поравнялся с «Севастополем». Эссен сориентировался моментально, переводя огонь на оптимальную цель. Общий суммарный залп русских кораблей буквально уничтожал и калечил вражеский крейсер, разрывая башни и надстройки, заставляя лопаться заклепки и разлетаться броню. Тут и там поднимались языки пламени, японцы бегали, суетились, но было вообще непонятно, как кто-то из них ухитрялся выживать и оставался в строю. После одного из попаданий, скорее всего с «Севастополя», «Якумо» принял вправо, вывалился из строя и начал терять ход.
Всеобщий вздох ужаса прокатился по судам, когда борт «Новика» взлетел в невероятном взрыве. Судя по всему, крейсер поймал торпеду и на нем произошла детонация боеприпасов. Обломки стали и куски людских тел разлетелись во все стороны.
И все же, японцам приходилось куда хуже, с каждой минутой их положение усугублялось все сильнее. «Фудзи» и «Якумо» перестали отстреливаться, целиком сосредоточившись на спасении. На «Хацусе» судя по всему из строя вышла и вторая башня главного калибра. Интенсивность неприятельского огня начала снижаться, секундные задержки накапливались все сильнее и сильнее. Такие вещи в бою Храбров уже научился чувствовать и без часов.