Глава 8. Бенедикт. Гроза посреди чистого неба.
Все пять дней восстановления Бенедикт очень много размышлял. Все эти дни к нему приходили матросы и офицеры, проведывая своего капитана. Каждый день, ровно с восходом Солнца, в капитанскую каюту входил Старший помощник, Фрэнсис Грин. Этот утончённый мужчина средних лет и среднего телосложения больше походил на француза, нежели на британца. Его крохотные ухоженные усики выдавали в нём не совсем простого человека. Его кожаный камзол хорошего качества, треуголка, схожая на капитанскую, сшитое обтяжное трико, что являлось новинкой в Англии, которая пришла с изобретением вязальной машины, а так же удобные кожаные перчатки, показывали в нём образ уверенного в себе мужчины, готовым выступить лидером. Фрэнсис Грин был одним из тех, кого Бенедикт встретил в трактире, когда тот рассказывал морские байки. Грину настолько понравился паренёк, что у них завязалась дружба. И, когда Бенедикт набирал команду для своего Брига, Фрэнсис как раз оказался в том же городе, что и юный Капитан. Не по долгу службы, а по дружеской симпатии и схожести характеров, Грин вступил в его команду в должности Первого помощника, дабы, как он выразился, «Не дать потонуть молодому морскому волчонку». При входе в капитанскую каюту, его вытянутое острое лицо выражалось в искренней улыбке, которую он показывал не каждому на этом корабле. С командой Грин был строг, но справедлив. Его отречённый стиль был необходимой при такой должности маской. Но при виде здорового Капитана, своего друга, Фрэнсис не мог сдерживать улыбки. - Бенедикт, друг мой дорогой! Рад видеть тебя в добром здравии этим солнечным утром. Как проходит твоё выздоровление? - По интонации Фрэнсиса можно было понять, что его слова - искренни, а мотивы - чисты. - Всё отлично, Фрэнс, дай мне ещё пару суток - и уже поднимусь к вам. - Голос Бенедикта, как и всегда, был ласков и спокоен. Мало что могло вывести из себя молодого Капитана, особенно в моменты отдыха в собственной каюте. - Как дела на судне? Нужна моя помощь? - Не волнуйся, Бен, всё под контролем. Ночью вахтёр увидел проходящий по левому борту английскую экспедиционную эскадру. Я, как вышел на капитанский мостик, взял подзорную трубу - сразу опознал, кто это. Молодой мореплаватель Джон Хокинс на одном корабле, и его родственник, Фрэнсис Дрейк, амбициозный капитан, как по мне. Только вот, помнится мне, что их эскадра была куда больше, чем два корабля, да ещё и таких побитых. Возвращались со стороны Франции, скорее всего, напоролись на испанцев. Мы им предложили помощь - но они отказались. Других новостей, заслуживающих внимания, нет. - Грин, после «доклада» вытянулся, словно чувствуя гордость за самого себя, что справляется с судном самостоятельно. До этого он уже не один раз выходил в Океан в должности штурмана и первого помощника, но никаких критических ситуаций не происходило, от чего это был его первый опыт прямого управления кораблём. Да ещё каким! Бриг «Виктория» поблескивал на волнах в алых лучах рассвета, а его шёлковые паруса несли судно по заданному курсу. После отчёта о работе, Фрэнсис и Бенедикт ещё немного поболтали о светских делах, обсуждая французскую моду, влияние веры в обществе, а так же новые изобретения, что заполоняют Старый свет. После получасового разговора, Грин, получив наставления юного капитана, поспешно ретировался на палубу, где можно было заметить матросов, что очищали судно от обломков, латая царапины и дыры. Последующее время до обеда Бенедикт провёл в собственных мыслях и книге, которую он не успел дочитать на берегу, от чего взял с собой в путь. И, как только юный Капитан на мгновение подумал о том, что не мешало бы поесть, как в каюту вошёл вечно позитивный Эрик Фудмейкер, в свойственной для него белой одёжке! Этот англичанин французского происхождения, являлся одним из лучших поваров Англии, а может быть, и всего мира. Когда была возможность - он баловал команду различными деликатесами, так что можно было со смелостью сказать, питание на бриге «Виктория» было отличное! - Bonjour, Кэп! - С неизменным акцентом произнёс Эрик. - Мне показалось, что Вы захотели поесть! Ваш желудок было слышно с другого конца корабля, ха-ха - Смех Эрика был схож с клёкотом чаек, но от этого не являлся безобразным, нет. Скорее, светлым и заражающим. - Не хотите изведать мой сегодняшний шедевр, пока ещё не оплыли далеко от берегов Англии, и не перешли на обычный провиант? - Хм, как всегда заманчиво, Эрик! - Появление Фудмейкера значительно улучшило Капитану настроение, даже приподняв его с кровати. - Что же ты сегодня приготовил? - Ох, Бен, тебе определённо понравится! Итак! - Эрик сделал артистический приём, походя на театрального иллюзиониста, и из его спины матрос, помощник кока на кухне, внёс накрытую простынёй посудину с едой. Приятный запах охватил всю комнату, от чего Бенедикт ещё сильнее проголодался. - Voi La! (фр. Посмотрите-Ка!) - С этими словами Эрик откинул простыню, скрывавшую блюдо, и во взор Бенедикта попала украшенная травами тарелка со странными объёмными лепёшками, схожими на сырое тесто для выпечки хлеба. Достаточно странная вещь. - Это raifiolla! (Равиоли) - Настоящий мясной деликатес для лучшего выздоровления нашего чудесного капитана! Пресное тесто, обжаренное в масле, а внутри оленина! Такое даже при дворах не подают! Но для Вас - постарался! Bon appetit (фр. Приятного Аппетита), Кэп! - После этих слов, Эрик Фудмейкер, молодой позитивный мужчина со странностями, а так же его помощник по кухне, Боб, покинули Капитана, дабы тот смог насладиться блюдом. В течении пяти дней Эрик ещё не раз удивлял капитана своими рецептами. От чего, иногда, Бенедикту не хотелось поправляться просто для того, чтоб попробовать что-то новенькое у всеми любимого Кока. И действительно! Лакомство, что принёс Эрик, понравилось Бенедикту. Хоть странное блюдо и сложно было сравнить с другой пищей, которую привыкли есть на материках, но на вкус это было вполне сносно! После обеденной трапезы, Бенедикта клонило в сон. Рана, всё-таки, давала о себе знать. В эти моменты, в течении пяти дней, да и во все последующие, приходила его дорогая кузина - Ада Норфолк, леди замка Йелингтон, и по совместительству, кузина юного Капитана, которая ни на шаг не отходила от Бенедикта после ранения. Её повышенная заботливость была вызвана тем, что «поцелуй Бормана» произошёл у неё на глазах, и это именно она спасла ему жизнь. А может быть, и чем то ещё, что она ещё боялась раскрыть кузену. Бархатные руки молодой девушки нежно поглаживали парня по волосам, поправляя их, дабы те не мешались на лице Бенедикта. Иногда она ему читала вслух, когда на корабле было достаточно громко, и никто из матросов не мог услышать. В моменты засыпания , когда девушка убеждалась, что парень уснул, она осторожно опускалась до уровня его губ, и шептала: - Спи спокойно, Бени... - Бени. Всего лишь два человека его так называли, а на корабле - никто, кроме Ады, не знал про это прозвище. После этого, девушка вставала с прикроватного стула и выходила за дверь, оставаясь на входе. Ада следила, чтоб сон Бенедикта никто не потревожил, смело выстаивая свой пост до конца дневного сна. Зачастую, дневной сон заканчивался началом ежедневной муштры абордажников, под командованием боцмана «Виктории», старого морского волка, Билли Тёрнера. Его ребята, чья подготовка была на высоте, выстраивались в ряд, производя залпы из абордажных пистолей, выхватывая их из-за набедренный поясов, отрабатывая скорость и меткость. У самого же Тёрнера на поясе виднелись две кобуры с его уникальными абордажными пистолями - крупнокалиберными тромбонами. С калибром 25 мм эти два стальных монстра могли продырявить любые кирасы, что уж говорить про борт корабля. Они были украшены фигурками серых волков, ч