заданному курсу. После отчёта о работе, Фрэнсис и Бенедикт ещё немного поболтали о светских делах, обсуждая французскую моду, влияние веры в обществе, а так же новые изобретения, что заполоняют Старый свет. После получасового разговора, Грин, получив наставления юного капитана, поспешно ретировался на палубу, где можно было заметить матросов, что очищали судно от обломков, латая царапины и дыры. Последующее время до обеда Бенедикт провёл в собственных мыслях и книге, которую он не успел дочитать на берегу, от чего взял с собой в путь. И, как только юный Капитан на мгновение подумал о том, что не мешало бы поесть, как в каюту вошёл вечно позитивный Эрик Фудмейкер, в свойственной для него белой одёжке! Этот англичанин французского происхождения, являлся одним из лучших поваров Англии, а может быть, и всего мира. Когда была возможность - он баловал команду различными деликатесами, так что можно было со смелостью сказать, питание на бриге «Виктория» было отличное! - Bonjour, Кэп! - С неизменным акцентом произнёс Эрик. - Мне показалось, что Вы захотели поесть! Ваш желудок было слышно с другого конца корабля, ха-ха - Смех Эрика был схож с клёкотом чаек, но от этого не являлся безобразным, нет. Скорее, светлым и заражающим. - Не хотите изведать мой сегодняшний шедевр, пока ещё не оплыли далеко от берегов Англии, и не перешли на обычный провиант? - Хм, как всегда заманчиво, Эрик! - Появление Фудмейкера значительно улучшило Капитану настроение, даже приподняв его с кровати. - Что же ты сегодня приготовил? - Ох, Бен, тебе определённо понравится! Итак! - Эрик сделал артистический приём, походя на театрального иллюзиониста, и из его спины матрос, помощник кока на кухне, внёс накрытую простынёй посудину с едой. Приятный запах охватил всю комнату, от чего Бенедикт ещё сильнее проголодался. - Voi La! (фр. Посмотрите-Ка!) - С этими словами Эрик откинул простыню, скрывавшую блюдо, и во взор Бенедикта попала украшенная травами тарелка со странными объёмными лепёшками, схожими на сырое тесто для выпечки хлеба. Достаточно странная вещь. - Это raifiolla! (Равиоли) - Настоящий мясной деликатес для лучшего выздоровления нашего чудесного капитана! Пресное тесто, обжаренное в масле, а внутри оленина! Такое даже при дворах не подают! Но для Вас - постарался! Bon appetit (фр. Приятного Аппетита), Кэп! - После этих слов, Эрик Фудмейкер, молодой позитивный мужчина со странностями, а так же его помощник по кухне, Боб, покинули Капитана, дабы тот смог насладиться блюдом. В течении пяти дней Эрик ещё не раз удивлял капитана своими рецептами. От чего, иногда, Бенедикту не хотелось поправляться просто для того, чтоб попробовать что-то новенькое у всеми любимого Кока. И действительно! Лакомство, что принёс Эрик, понравилось Бенедикту. Хоть странное блюдо и сложно было сравнить с другой пищей, которую привыкли есть на материках, но на вкус это было вполне сносно! После обеденной трапезы, Бенедикта клонило в сон. Рана, всё-таки, давала о себе знать. В эти моменты, в течении пяти дней, да и во все последующие, приходила его дорогая кузина - Ада Норфолк, леди замка Йелингтон, и по совместительству, кузина юного Капитана, которая ни на шаг не отходила от Бенедикта после ранения. Её повышенная заботливость была вызвана тем, что «поцелуй Бормана» произошёл у неё на глазах, и это именно она спасла ему жизнь. А может быть, и чем то ещё, что она ещё боялась раскрыть кузену. Бархатные руки молодой девушки нежно поглаживали парня по волосам, поправляя их, дабы те не мешались на лице Бенедикта. Иногда она ему читала вслух, когда на корабле было достаточно громко, и никто из матросов не мог услышать. В моменты засыпания , когда девушка убеждалась, что парень уснул, она осторожно опускалась до уровня его губ, и шептала: - Спи спокойно, Бени... - Бени. Всего лишь два человека его так называли, а на корабле - никто, кроме Ады, не знал про это прозвище. После этого, девушка вставала с прикроватного стула и выходила за дверь, оставаясь на входе. Ада следила, чтоб сон Бенедикта никто не потревожил, смело выстаивая свой пост до конца дневного сна. Зачастую, дневной сон заканчивался началом ежедневной муштры абордажников, под командованием боцмана «Виктории», старого морского волка, Билли Тёрнера. Его ребята, чья подготовка была на высоте, выстраивались в ряд, производя залпы из абордажных пистолей, выхватывая их из-за набедренный поясов, отрабатывая скорость и меткость. У самого же Тёрнера на поясе виднелись две кобуры с его уникальными абордажными пистолями - крупнокалиберными тромбонами. С калибром 25 мм эти два стальных монстра могли продырявить любые кирасы, что уж говорить про борт корабля. Они были украшены фигурками серых волков, что использовались в качестве прицельных мушек на боцманских тромбонах. Именно эти тренировки и будили Бенедикта после непродолжительного, но крайне полезного, дневного сна. Ада же, как и всегда, сдерживала свои эмоции по поводу этих тренировок, как подобает истинной леди. Но в душе она была готова уже выкинуть весь их порох за борт, дабы её кузен мог поспать немного подольше. После пробуждения, Бенедикт проводил пару часов с Адой, общаясь на различные темы, и отвечая на сотню однообразных вопросов о его здравии. Было видно, что кузина искренне волнуется за него. Что уж сказать, девушки. Потом, ближе к вечеру, к нему заходил настоящий корабельный путеводитель, незаменимый штурман, и просто хороший человек, Томас Андерсон. Этот плечистый темноволосый мужчина с острыми карими глазами и картографическим атласом в набедренной сумке, регулировал курс всего судна. От его действий зависело то, как быстро сможет добраться Бриг к точке назначения. И именно благодаря нему Бенедикт знал примерное месторасположение корабля. А ориентировался Томас, как и подобает образованному штурману, по звёздам. Андерсон заходил к Юному Капитану для подтверждения заданного курса, а так же просто для себя узнать его самочувствие. - Доброго вечера, Капитан. Сегодня чудесная погода. Небо чистое, а значит, выставить более точный курс не составит труда. Весьма удачное стечение обстоятельств! - Томас ухмыльнулся, доставая с сумки картографический атлас. - Как Ваше самочувствие? Идёте на поправку, не так? - Андерсон задавал вопрос в тот же момент, что и расставлял карты на письменный стол каюты Бенедикта, где горела единственная свеча, освящающая комнату. - Всё верно, мне уже лучше. Может быть, завтра смогу выглянуть с каюты, поглядеть на дивное небо. Разделяю с Вами, Томас, увлечение астрономией. Великая вещь - эти звёзды! - с ноткой задумчивости произнёс Бенедикт. И, не дав Андерсену ответить, произнёс вслух то, о чём думал последние часа два. - Слушай, Том. Я всё гадал, а зачем Борман посылает эти записки после своих «поцелуев»? - Бенедикт указал на картечь, лежащую у него на столе близ книги. - И при том в единичном экземпляре, уменьшая шанс успешной доставки. Неужели он настолько верит в удачу? - Находясь в своих размышлениях, спросил Бенедикт своего штурмана, который являлся ему другом по интеллекту. Оба любили мечтать о высоком, рассуждая на глобальные темы. - Не знаю, Бен. Поговаривают, Борман продал душу сам знаешь кому, вот почему он неуязвим! Я, конечно, не верю в эти рассказы, но мало ли, что с ним могло произойти. Ты, как я посмотрю, ещё не читал, что находится в заветной записке? - Андерсон взглянул на Капитана, тот утвердительно кивнул головой. - Те, кому удалось пережить «поцелуй» рассказывали, что каждый раз текст разный. Зачастую, с поздравлением и печатью Бормана, но иногда попадается что-то интересное. - Впрочем, давай сейчас и откроем, Том! Полдня по каюте искал эту картечь, но всё тщетно. И, как думаешь, какая оказалась с запиской? - Да ну?! Неужели именно та, что попала к тебе в плечо? - Удивленно воскликнул Томас. - Да-да, именно она! Ада мне принесла в обед, стеснительно сказав, что хотела бы сохранить эту вещь, как символ моего спасения. Я, как увидел, что она с запиской, сразу понял - та самая картечь! Похвалил бедняжку, ей столько пришлось пережить за это время. - С ноткой печали произнёс Бенедикт, крутя в правой руке серый шарик-картечь, из разреза которой торчал «хвостик» записки. - А я тебе говорил, Бен, что девушка на корабле - к беде! - сварливо напомнил Томас, с нетерпением ожидая вытягивания записки. - Как бы то ни было! «Поцелуй Бормана» мы с ней пережили, а это чего-то да стоит. Ладно, не будем тянуть, давай прочтём наконец эту записку! - С этими словами Бенедикт двумя руками надавил на картечь, которая открылась, словно капсула, разломавшись на две половины. Внутри оказались два свёрнутых в трубочку клочка бумаги. - Эй, везунчик, тебе две записки досталось? Постой, что? - Удивление Томаса Андерсона было бы понятно всем, кто развернул бы эти две записки. На одной из них была карта испанских колониальных островов в северной части Атлантического океана, с красной меткой на портовом городе «Понта-Делгада», а так же чёрной меткой на, похоже, тайной бухте на том же самом острове, с другой его стороны! На другой же записке было лишь одно маленькое, но крайне информационное, предложение: ”CARPE DIEM, BENEDICTUS” (лат. Лови момент, Бенедикт). Ниже предложения, в углу, написана будущая дата, которая наступит через 15 дней, и роскошная печать “PR” . Печать Пия V, римского понтифика и Папы Римского.