е кружки так десятой, он становился слишком агрессивным, начиная кидаться на всех с кулаками. И после очередной драки его, под тихую, вынесли бездушного в море. Да уж, многое с тех времён поменялось... Теперь в цене капитаны без чести, как их гордо называют, «каперы». Модно стало топить и грабить судна французов или испанцев под видом бравых воинов Английской короны. А на самом деле пираты-пиратами. Да, Бенедикт тоже записался в ряды каперов, но только по той причине, что получить разрешение на плавание для капера куда проще, чем для обычного мореплавателя со своими причинами. Хотя многие сейчас так делают, от чего ряды английских каперов кажутся просто огромными, наверняка поражая французских осведомителей. Как бы то ни было, спать юному капитану особо не хотелось, да и дел на ближайшую ночь не предвиделось. Бенедикт, который взял с собой в дорогу парочку машинописных книг, хотел уж бы почитать, да вдруг перегорела масляная лампа, что освещала скромную каюту. Капитан в этот момент как раз сидел на простейшей своей кровати. От чего преспокойно взял свечу со стола и рядом лежащее огниво, чиркнул два раза возле фитиля, и зажёг огонь. Снять лампу с прибитого гвоздя оказалось довольно просто, от чего спустя пару мгновений он уже шёл на палубу Брига, ибо всё масло лежало в общем складе. Выйдя на свежий воздух, Бенедикт сразу же почувствовал прохладный океанский бриз, волосы принялись развиваться на ветру. На половине пути к складу, который был с другой стороны палубы, он заметил свою кузину, стоящую возле борта, и смотрящую за горизонт. Капитан помнил, что девушка хотела побыть одна, но оставить её вот просто так, в тупую пройдя за маслом, он не посмел. Подойдя к юной девушке сбоку, но так, чтоб она не сразу его заметила в темноте, Бенедикт наконец-то смог полностью насладиться красотой её тела, которое легко облегало чёрное шёлковое платье с открытыми плечами. Длинные чёрные волосы скромно развивались, как бы гладя бархатную кожу на шее. Освещённая лунным светом Ада выглядела превосходно на фоне относительно спокойного океана. Бенедикт мог бы любоваться ею часами, если бы не нужно было спросить у неё, что случилось, и что она тут делает в столь позднее время. Сняв с себя удлинённый мендилайен (пр. плащ), капитан плавно одел его поверх платья кузины, открывая своё присутствие, и тёплым дыханием близ шеи успокаивая её, мол «это я, кузен, всё хорошо, ты в безопасности, в мендилайене будет теплее». После того, как девушка закуталась в подаренный ей плащ, Бенедикт нежно её приобнял, став рядом. -- Чего Вы не спите в столь позднее время, Ада? О чём думаете или мечтаете? - культурно, не нарушая правила этикета в общении на Вы, спросил юный Капитан. Ада чуть вздрогнула от тепла, резко окутавшего её. -- Мысли не дают уснуть, - Тихо выдохнула Ада, -- Но Вам, Сэр, я могу задать точно такой же вопрос. - Девушка чуть отступила назад, и укаталась в мендилайн Бенедикта. -- Вы не составите мне компанию, Сэр? С вами не хочется думать ни о чём. - Тёмные глаза девушки чуть испуганно метнулись в сторону Капитана. Поправив волосы, девушка продолжила. - Мне интересно узнать о Вас. -- О чём Вы так беспокоитесь, Ада? - Бенедикт решил пока что проигнорировать её раскрытие души в плане интереса к нему, дабы узнать истинную суть проблемы. Но ему определённо был приятен тот факт, что кузине рядом с ним спокойнее и теплее. Но так было не всегда. С девушками у Бенедикта, когда он был ещё юношей, не особо получалось. Наполовину аристократические манеры, которыми его пичкали всё детство, наполовину уличный бродяга. Денег с собой у него при побеге было не так уж и много, и из-за неумения нормально обращаться с финансами, они «ушли» достаточно быстро, на мелкие траты. После этого ему пришлось привыкать к суровым правилам улиц, находить способы подзаработать, как то выкарабкаться из нищеты. С таким набором проблем, времени на девушек у него категорически не хватало, да и образ вечно перепуганного от ужаса улиц, ободранного парёнька никого особо не привлекал. Но одним летним вечером, идя домой после подработки на верфи, он услышал женские крики, которые доносились из «закулисья» города, а именно из тёмной тонкой улочки. Бенедикт не был бы аристократом в прошлом, если бы не пошёл выручать эту даму, или хотя бы спросить, что там происходит. Быстрым шагом дойдя до места крика, ему сразу в глаза бросились 2 парня, которые нещадно пытались раздеть и изнасиловать девушку, даже нет, девочку лет 15-ти. Бенедикт не нашёл ничего лучше, чем молниеносно налететь на обидчиков с кулаками. Темнота, неожиданность, и умения, полученные на разных подработках, в том числе и вышибалой в таверне, дали о себе знать. Одного, что был постарше, он вырубил первым ударом, а второй участник поспешил убраться с места преступления. Догонять у победителя абсолютно не было желания, да и девушка плакала, нужно было скорее ей помогать, чем кулаками проучить второго обидчика. Особо не задавая вопросов, Бенедикт взял девушку за руку и побежал в сторону таверны, где за небольшую плату и работу снимал комнату, благо таверна не была далеко. Девушку звали Маргери, было ей 14 лет, и она была необычайно красива. Оказалось, что её родителей убил местный лорд за неуплату пошлины, а её выкинул с кареты в центре города, без денег и продовольствия. Она старалась выживать, как могла, но из-за своей беззащитности часто становилась жертвой пьяных мужчин. Родилась она, так сказать, в сорочке, ведь постоянно ей удавалось убежать или улизнуть от изнасилования. Как и в тот раз, когда ей помог Бенедикт. Договорившись с главой таверны о том, что Маргери некоторое время поживёт у него, он принялся вынашивать её, приводя в нормальное состояние (от голодовки у девочки отчётливо были видны рёбра, а на некоторых местах тела грязь чуть ли не приросла к коже). Из-за долгого времяпровождения вместе, Бенедикт и не заметил, как к ней у него появились тёплые чувства. Но Маргери не хотела даже разговора на тему отношений, потому что почти все мужчины у неё к тому возрасту уже вызывали отвращение, лишь Бенедикта она подпускала. На четвёртый месяц совместного проживания, когда Маргери уже нашла место подработку (не без помощи юноши), и немного обустроила свою жизнь, она изволила жить отдельно, так как знает о чувствах Бенедикта. Останавливать девушку силой совсем не входило в него планы, учитывая её прошлое, от чего ему пришлось её отпустить. Ещё месяца три он не мог забыть её красоту и ощущение наполненности комнаты, когда по ней ходила, словно летала, милая девушка. Постепенно, из-за большого количества дел и проблем, Маргери начала сдавать позиции в частых мыслях Бенедикта, а потом и вовсе осталась только в памяти. В данный момент Капитан вспомнил её, потому что она была примерно такой же комплекции и красоты, как Ада, от чего та очень напомнила о Маргери. *Интересно, были ли у неё отношения вообще в жизни, и как она живёт? Ничего, узнаю это со временем. Маргери дала мне хороший урок на жизнь, что на девушку нельзя давить силой, иначе она ещё сильнее закроется* -- Подумывал Бенедикт, стоя рядом с кузиной, которая наверняка собиралась с мыслями, после вопроса. - Это не то, что стоит знать Вам, Сэр. Просто очередная ошибка и удар по самолюбию. - Ада развернулась лицом к воде, чуть поддавшись вперёд. -- Почему Вы утром так горели желанием завлечь меня в постель? - взгляд чёрных глаз метнулся в сторону Бенедикта. Ада поёжилась. - Хотя нет, не отвечайте, мне не стоит знать этого и задавать такие вопросы. - Девушка вновь впала в своё задумчивое состояние, смотря на тёмную водную гладь. -- Вы когда-нибудь жалели о том, что родились тем, кем родились? - Тихо спросила Ада, надеясь, что кузен её не услышит. -- На самом деле я не хотел тебя затянуть в постель, Ада -- Бенедикт резко перешёл на Ты, после последнего вопроса девушки, который она сказала совсем шёпотом. Да, он определённо нашёл родную душу, такого же человека, который не особо любит своё происхождение, которому так же осточертели эти любезности и правила этикета. На самом деле, юный капитан следовал им только с кузиной, думая, что она вся из себя аристократка. Как же ему был приятен истинный облик её души. -- Мои родители были совсем против моих увлечений, а именно поиска приключений и мореплавания. Они считали эти дела «для убогих нищих». Да, я тоже из богатой семьи, которая даже имела свои личные владения. Именно из-за этого у меня иногда даже в обычном разговоре могут проскочить благородные слова, не свойственные обычному моряку. Я сбежал от них, когда мне было 16 лет, так как не мог больше выносить этих пышных церемоний и этикета. Прожил на улицах примерно 6 лет, уже и сам не помню, сколько. Когда я увидел тебя, я подумал, что ты полная аристократка, с которой по-другому обращаться нельзя. Да и плюс за тебя попросил мой дядя, а он любит быть на богатых банкетах, в компании очаровательных дам. Я тут всю команду на муштру поставил, рассказывая, какой дивный гость к нам едет. Тебе ведь тоже не нравится своё происхождение или прошлое? Очень надеюсь, что я правильно тебя понял, и эти слова не вызовут у тебя бурю недовольства, такого, что мне придётся краснеть. А так... -- Бенедикт глядел куда то вдаль, на белые барашки океанских волн. -- Лично я стараюсь смотреть на своё прошлое с неким смехом и удивлением, по типу «Это со мной произошло? Серьёзно?», и просто не думать о нём в плохой манере. У меня тоже