огли противостоять французско-испанским каперам. С этими мыслями об истории и курсе, Бенедикт дошёл до своей каюты, дверь в которую была слегка приоткрыта, ибо та была массивной, и крепко закрыть её хрупкой девушке не было под силу. Улыбнувшись от мысли, что кузина его послушала, он вошёл в каюту, по пути зажигая фитиль в лампе, озаряя светом маленькую комнатушку. Ада послушно кивнула, закутавшись в свою шаль, и направилась в каюту Бенедикта. Сердце девушки то замирало, то билось шибким темпом. Ада волновалась и смущалась заходить в каюту. Ей казалось, что Бенедикт может поступить так же с ней, как и Джон, хоть Капитан и был её кузеном. Ада с трудом открыла дверь в каюту, и, войдя внутрь, неплотно закрыла дверь, пропуская хоть какой-то свет в комнату. В крохоткой комнатке была кромешная темнота, и лишь через щель в двери можно было получить хоть какой-то свет. Но на удивление, в каюте было теплее, чем на палубе. Утренняя боль медленно притуплялась, а мысли о том, что только что произошло, почему-то согревали душу девушки. Ада стояли посреди каюты, укутывая всё больше в шаль. Когда дверь в каюту открылась, а комната стала наполняться приглушённым светом лампы, Ада развернулась, шурша шёлковым платьем, наблюдая за освященными чертами лица Кузена. - Можно мне спросить кое-что? - Тихо, почти шепча, спросила девушка. Ей было крайне волнительно оставаться в одной комнате со взрослым парнем, пусть даже и с кузеном. Бог его знает, что могло произойти. Подождав некоторое время, Ада сказала. -- Почему Вы так заботитесь обо мне? Почему именно сюда привели меня? -- Чего ты так стесняешься, Ада? - Бенедикт потихоньку переманивал инициативу в свои руки, дабы казаться в глазах девушки более выше. -- Я привёл тебя сюда, чтоб ты не замёрзла, тут нет никакого пошлого намёка, не красней так - Капитан сел на кровать рядом с кузиной и нежно её приобнял. -- Дело в том, что матросы имеют такую классную особенность, не спать ночью. Лично я не особо хотел бы, чтоб они слышали наши разговоры, вдруг что подумают. А тут, у меня в каюте, всё спокойно и тихо, мы не привлекаем внимания и можем спокойно согреться и обговорить, что случилось, и от чего ты так грустила, стоя на палубе? Что произошло этим утром? Я хочу знать всё, но я не держу тебя силой. Ты в любой момент можешь уйти, я не буду тебя останавливать, ибо просто хочу помочь. Выбор за тобой, как и всегда был. Со мной ты можешь не быть леди, просто будь собой, я же знаю, что тебе не особо нравится жить с этикой. - Бенедикт осторожно гладил Аду по её чёрным приятным волосам, чтоб та чувствовала себя в безопасности. Стеснение переполняло его, но нужно было держаться. Держаться, чтобы не показать свою слабость перед девушкой. Ведь он должен иметь главственность в этом разговоре, и стесняться было сейчас абсолютно не в его прерогативе. Да, он неимоверно стеснялся, но старался этого не показывать. Первый раз он был так близко ночью с неизвестной девушкой, не в каком-то там портере или таверне, не на работе, а в каюте с блеклым светом и тишиной. Не со служанкой или грязной портовой шлюхой, а красивой, милой и молодой леди. Обстановка надвигала его на неправильные мысли, но он продолжал держаться, ведь он действительно хотел помочь своей кузине. Ах, как она очаровательна.... Ада сжала в руках шаль. -- Это не совсем то, что стоит рассказывать при знакомстве. В самом деле, я слишком сильно доверилась не очень хорошему человеку, и поплатилась за это тем, что достойна звания портовой куртизанки. Я была влюблена в того человека, чьё имя Джон, и мне до сих пор не верится, что он так поступил. Я выбрала Карибские острова, дабы начать новую жизнь. Забыть всё прошлое, всё что происходило. Но с каждой милей мне кажется всё яснее, что поменяв место жительства, я не смогу забыть своего прошлого. Прости, за то что я так много говорю за своё прошлое. -- У каждого бывают свои взлёты и падения. Это абсолютно нормально, кузина - Бенедикт медленно гладит Аду по волосам, покрепче прижимая к себе, задумчиво рассказывая. -- Если ты очень хочешь, можешь не ехать на Карибы, а остаться ходить по океану со мной, коль тебе будет так проще пережить своё прошлое. Дело в том, что неважно, какое было прошлое. Важно, какое настоящее и будущее. И конечно я тебя прощу, что за вопросы. Никогда не буду тебя за такое осуждать, ну серьёзно. На самом деле, я абсолютно не знаю что говорить, потому что это всё слишком затянулась, Ада. Понимаю, что тебе плохо, но нужно всё таки быть духовно сильным человеком, и не рыдать около двух часов, а то и весь день. Может быть это абсолютно на романтично, но к чёрту этого конченного идиота, просто убьёшь его прямо в сердце, да и поделом ему. А если не сможешь ты - сделаю я. Потому что поделом ему, нельзя обижать милых и скромных дам. - Капитана все эти «сопли» уже выводили из себя. Мало того, что прождал её целый чёртов день в порту на жаре, так ещё и ночью спокойно не почитать из-за рассказов. *правду говорили, девушка - горе на корабле* -- Думал Бенедикт, продолжая обнимать кузину, сдерживая себя, чтоб не сорваться после сложного дня. Притом, что он получает от выслушивания её? Да ничего. Максимум он сможет немного её приободрить, но завтра она опять будет крутить носом, или в депрессии сидеть в своей каюте. Зачем такую девушку успокаивать то? Все эти мысли кружились в голове юного Капитана, который не знал, как можно закончить эту ночную вакханалию поскорее. Проведя почти всю ночь за разговорами, Ада осмелилась уснуть рядом с Кузеном. И закончился день, и наступило утро.