- Ты красивая, Элизабет Мартин. Сколько лет?
- Девятнадцать.
Капитан самодовольно улыбнулся и чуть подался вперед, опершись на колено.
- И до сих пор не замужем? Или предпочитаешь жизнь повеселее, чем унылый муж под боком? Отхлебнув из бутылки, мужчина откинулся в кресле. Плечо его начало саднить, и он осторожно потер его. При мимолетном взгляде на ладонь стало ясно, что ранение все-таки было – виднелись разводы крови.
- Я могу обработать рану, - девушка слегка осмелела от того, что капитан не думал нападать на нее прямо сейчас. Ей нечего было терять, ведь пути обратно у нее нет, да и вряд ли пираты чем-то хуже семьи Лебран. За звание изрядных гадов они бы еще посоревновались, тем более, пока сейчас уверенно лидирует знать, так как о разбойниках ничего не известно.
- Уже и раздеть меня хочешь, - капитан усмехнулся и встал. Сняв с себя рубашку и камзол, он обнажил ранение. Кожа мужчины была бледна, видимо, мало времени он проводил на солнце по сравнению с остальными загорелыми до черноты матросами. На плече его красовался неглубокий, но длинный порез - видимо, успел-таки приложить шпагой пропащий капитан-француз. Старый вояка предпочитал изящное оружие, дарующие противникам милость и легкие ранения, этот же пират носил тяжелую абордажную саблю, которая в его руках порхала словно бабочка. И легкое оружие подвело – не устояла тонкая сталь перед мощью грабителей и охотников за удачей. Элизабет посмотрела на руки капитана, что расслабленно покоились на подлокотниках кресла. Запястья мужчины были шире двух девичьих – сильный зверь, что наверняка загоняет свою добычу до полусмерти, наслаждаясь ее страданиями. Решив, что делать больше нечего, а помогать и лечить все-таки нужно, пленница огляделась - в углу на небольшом столике стояла глубокая посеребренная чаша с водой. Взяв ее в руки, она вновь подошла к Джеку и кинула в воду свой платок, что когда-то с такой любовью вышивала, думала, подарит его полюбившемуся мужчине. И не знала она, что станет вытирать им кровь раненого пирата, который взял девушку в плен. Выжав тонкую ткань, несчастная осторожно провела вокруг раны, стирая алые разводы. Порез оказался не столь и ужасным, нужно было только промыть и обработать, все вскоре само заживет. Руку девушки перехватили.
- Залей ромом и забудь, - капитан провел тыльной стороной ладони по щеке девушки.
- От сахара загниет, - Элизабет осторожно высвободила запястье из железной хватки пирата, не зная о том, что он сам поддался, желая поиграть.
- Надо же, ученая. Любая бы налила не подумав. И где тебя такую нашли? – мужчина склонил голову, с интересом ожидая ответа.
- Я из знатной французской семьи врачей, - пленница осторожно смывала кровь, а вода в чаше становилась все более розовой, - родители ушли очень рано, оставив за собой долги, а меня взяли прислугой к семье Лебран.
- Та утопшая толстая сука и есть Лебран?
- Да, - Элизабет склонила голову.
- Ну и хреновая у вас аристократия, знаешь ли. Я бы больше поверил, что ты знатная девка. Хотя, говоришь, ты как раз таки из благородных, быть может, за тебя дадут неплохой выкуп?
- За меня некому заплатить, - покачала головой пленница.
- Тем лучше. Значит, ты полностью в моем распоряжении и я волен делать все, что мне вздумается. Ну что ж, ты вдоволь облапала меня, теперь моя очередь.
Капитан взял чашу из рук оцепеневшей девушки и отставил на стол. Мокрый платок выскользнул из рук пленницы, со звучным шлепком упал о пол. От этого звука Элизабет вздрогнула и попыталась отшатнуться, но Джек, что уже поднялся со своего места, схватил ее за руки и прижал к себе. Было ли Элизабет страшно? Нет. Скорее, противно от ощущения того, что все, кого она знала, оказались одинаковыми. Богатые графы и бароны распускали свои руки, празднуя развратный век, бедняки кричали ей вслед непристойности, а этот пират оказался безденежной крысой с замашками аристократии, от которых тошнило. Развратное и грязное время, облагороженное балладами о вечной любви. Чувство того, как по ее спине проводят руками, запускают пальцы в шнуры корсета, распуская его, выжимало злые слезы. Пленница бестолково дергалась и вздрагивала, чувствуя, что больше неподвластна самой себе, что платье становится ей непомерно велико, сползая с плеч. Джек чувствовал свою силу, да и знал это наперед, но знание не мешало ему получать удовольствие от взятых им женщин. Он посмотрел в глаза своей новой добыче и ухмыльнулся.
- Слезы тебе не помогут, сучка, лучше скажи мне, сколько мужчин уже раздвигали тебе ноги. Девушка замотала головой. Она не могла ничего ответить, ведь раньше ее сил хватало на то, чтобы убежать или отбиться, но что она могла сделать сейчас? Лишь молча терпеть грубость капитана, ведь откажешь ему – окажешься у матросов, и вряд ли они будут хоть несколько добрее.