Притихший отряд послушно двинулся за обнажившим клинок разведчиком, чтобы уже через минуту убедиться ― Бин не преувеличивал. Сначала в нос ударил тошнотворно-сладкий запах крови, а потом перед глазами открылась жуткая картина, от которой даже у бывалого солдата кровь застыла бы в жилах ― разорванные тела, перекошенные болью и ужасом лица, открытые в беззвучном крике рты, наверняка молившие о спасении…
Бин уткнулся лбом в дерево, пытаясь сдержать содрогавшийся от спазмов желудок; Газ, беспомощно застыв, не отрывал потрясённого взгляда от места бойни, не замечая, что судорожно сжимает рукав Лекса, осторожно похлопывавшего его по плечу:
― Привыкай, ещё и не такого насмотришься ― держись, дружок…
Я подошёл к ним ближе ― меня заинтересовали не трупы монахов, павших от зубов и когтей отвратительной твари, а выражения лиц друзей. Чувствительный Лекс, не переносивший, когда при нём обижали даже никчёмных тараканов, откровенно скучал, Шон же смотрел на погибших людей, не скрывая презрения…
Меня это покоробило:
― Бедняги, как же им, наверное, было страшно умирать…
Оба посмотрели на меня с недоумением: Лекс передёрнул плечами:
― Мы все когда-нибудь…
Шон зло хмыкнул:
― В этом я согласен с Зазнайкой, с чего бы мне их жалеть? Они же не щадили наших ребят у Тихой рощи, заживо сжигая в колдовском огне… ― он сплюнул на землю, и Алхимик согласно кивнул:
― А те, кто уцелел, уже никогда не станут прежними…
Мне нечего было им возразить, и всё же внутри вспыхнуло раздражение:
― Посмотрите внимательно, тут же одни мальчишки, не старше Бина. Они не могли быть среди проклятых магов-убийц десять лет назад. Кто знает, что привело этих людей в Орден, возможно, обида на жизнь или обычная глупость…
Шон схватил меня за куртку и, зарычав, приподнял над землёй так, что носки сапог едва касались травы. В другой ситуации я бы отвёл взгляд, но не теперь ― перед глазами ещё кружился хоровод черепов на его руке:
― Что, Верзила, не терпится поучить младшего уму-разуму? Давай, но сначала поговорим о верности и предательстве…
Он мгновенно меня отпустил, потеряв интерес к «выяснению отношений» и переключившись на несчастных новичков:
― Эй, нюни, быстро взяли себя в руки ― я вам не нянька, чтобы сопли подтирать. Осмотрите всё вокруг, думаю, орденская братия оказалась здесь не случайно, где-то рядом должно быть их убежище, и мне не терпится в нём побывать. Да и зверюга ведь как-то сюда попала, ищите следы…
Ребята посмотрели на меня, и я кивнул, провожая взглядом их силуэты, медленно растворявшиеся в, казалось, и не собиравшемся редеть тумане:
― Лекс, давай обойдём это место справа, а ты, Шон, двигайся по левой стороне, пока не встретимся. Не нравится мне странный туман ― вокруг быстро светает, а он становится только гуще. Зря мы отпустили мальчишек, как бы они не заблудились…
Никто не ответил ― могучая спина Верзилы мелькнула и исчезла в плотном молочном облаке, а Лекс уже стоял в двух шагах от меня с непривычно озабоченным лицом, осматриваясь по сторонам:
― Ты прав, Капитан, думаю, туман не обычный… возможно, специально созданный…
― Колдовством? ― сердце как птичка, испуганно вздрогнув, решило покинуть клетку из рёбер.
― Не обязательно, Робин, есть много простых способов поставить «завесу», например, чтобы замаскировать…
― Убежище, ― я закончил его фразу, ― держись рядом, Лекс, двигаемся к кривому дереву, там, кажется, мгла ещё гуще… ― и, не дожидаясь ответа, схватив за рукав, потащил Алхимика за собой.
Это было то ещё удовольствие ― плыть по белесым волнам, чувствуя, как жуткая пелена с каждым шагом поднимается всё выше и выше, грозя в любую минуту накрытьнас с головой. Бледная муть уже добралась до наших подбородков, и, крепко сжав руку Лекса, я шепнул:
― Не бойся, Светлячок, просто продолжай дышать. Это же не вода, ну, почти…
А когда рядом с нами из колыхавшейся «пены» вынырнула голова Шона и с рёвом, от которого волосы встали дыбом:
― Попались, дурачьё! ― снова скрылась, два серьёзных взрослых человека, заверещав как дети, вцепились друг в друга, ища спасения… Правда, лишь для того, чтобы в следующую минуту обнаружить себя в объятиях ненормального весельчака.
― Идиот, дубина, сволочь! ― орал Лекс, вытирая слёзы смеха с глаз, а те слова, которыми я в ту минуту наградил безбашенного придурка, лучше не повторять…
Страх улетучился без следа, а стоило из тумана появиться взъерошенным головам испуганных молодых стражников, наш смех перешёл в истерическую стадию. И лишь когда Лекс начал безостановочно икать, а хмурый Бин сказал суровым голосом:
― Это ненормально, Газ… Может, их слегка потрясти, чтобы успокоились? ― трое «старших» возмущённо рванулись к хохочущим новичкам, но поймать не успели, потому что «рыжик» вдруг охнул:
― Командир, кажется, я нашёл! Тут вход или нора, ой, чтоб… ― голос замолчал, и теперь уже все четверо с криками:
― Держись, Бин, мы идём! ― бросились на поиски пропавшего первооткрывателя.
Попытка разыскать парнишку в клубящейся дымке окончилась довольно предсказуемо ― сначала, никого не слушая, за напарником рванулся Газ, за ним, оттолкнув всех, в «неизвестность» нырнул не перестававший ругать «бестолковых оболтусов» Шон. Мы с Лексом завершили эту серию таинственных исчезновений ― взявшись за руки, как парочка неуверенных школяров, шагнули следом за друзьями и, подхваченные сильным порывом непонятно откуда взявшегося ветра, словно с горки, скатились в темноту…
Приземление было мягким, ещё бы ― Газ и Шон ещё не успели встать на ноги, и один из них заохал, а второй оглушительно завопил:
― А ну слезайте, тупицы, что, удобно вам на шее Капитана Таможни?
Возню в темноте прервал удивлённый голос Бина:
― Командир, я, кажется, на что-то наткнулся… Здесь какая-то рукоять…
Нестройный хор голосов одновременно завопил:
― Не вздумай прикасаться, чтоб тебя… Не трогай хрень, кому сказал, а то рванёт… Бин, пожалуйста, осторожней… Хочешь остаться без рук?
Но отчаянные вопли пропали зря ― им было не угнаться за жизнерадостным и любознательным паршивцем: сначала нас окутало приятное желтоватое свечение, и только потом догнало его виноватое:
― Ой, оно само…
Глаза с трудом привыкали к свету, от недавнего веселья не осталось и следа. Мы стояли спиной друг к другу с обнажёнными мечами и слабой надеждой в сердце, что ничего страшного не случится в этой узкой комнате, где, кроме сливающихся со стенами дверей, больше ничего и не было. Разве что плавающие под высоким потолком небольшие матовые шары…
― Командир, можно я разведаю, ― от нетерпеливого голоса Бина все вздрогнули, а Шон зашипел на него не хуже огромной саламандры Кур, по слухам, жившей в подземных пещерах за городом. Именно ей так и не покорённые Империей кочевые племена приносили в жертву животных и несчастных пленников:
― Хватит с нас твоих «открытий», балабол, оставайся на месте ― сам посмотрю…
И тут я вспомнил, кто Командир маленького болтливого отряда:
― Отставить разговоры, нам нельзя разделяться, поэтому пойдём все вместе. И постарайтесь без необходимости не распускать руки… ― я выразительно взглянул на ничуть не смутившегося «рыжика».
Верзила закатил глаза, но пререкаться не стал, а, подражая Лексу, похлопал ресницами, скорчив заинтересованную рожицу. Быстро отвернулся, чтобы он не заметил невольной ухмылки:
― Ещё один клоун на мою голову… Ведь совсем недавно так хотелось его прикончить, а теперь, как дурак, не в состоянии удержаться от смеха. Он не мог предать нас, не мог… Только не Шон, обожжёнными руками собиравший сгоревшие останки на том поле и плакавший вместе со мной на могиле ребят, разбивая кулаки о поставленный нами памятный камень:
― Никогда не забуду и не прощу! Клянусь своей кровью…
Человек, которому я всегда мог доверить жизнь, чью руку теперь «украшали» ненавистные орденские черепа…