– Всем женщинам. Надеюсь, тебе тоже?
– Мне он ничего плохого, пока, не сделал. – Состроив гримасу, Ирна дёрнула плечами.
– Как ничего? – В голосе врача послышалось возмущение. – Он же теперь здесь руководит.
– Это не его прихоть, а Берста.
– Хм-м! – Врач поднялась. – Так ты уходишь со всеми?
– Нет! – Ирна мотнула головой.
– Как знаешь.
Врач ушла. Ирна, практически, весь оставшийся день просидела в палатке, просматривая свои записи в электронном ежедневнике, лишь изредка выходя наружу, чтобы привести в чувство затекшие ноги. Один раз в палатку заглянул Сансан, но она его прогнала, даже не позволив войти. Ночь прошла для Ирны спокойно – она, видимо, утомлённая нервным напряжением, проспала её всю. Разбудил её громкий гул. Быстро приведя себя в порядок, она вышла из палатки: поодаль, поднимая тучи песка, опускались три коптера. Весь лагерь, двинулся к ним.
– Госпожа Шарова!
Раздался за спиной Ирны голос, в котором она узнала Смолна и который заставил её вздрогнуть. Она оглянулась. Её, действительно, догонял профессор. Она остановилась и повернулась к нему. Смолн стал напротив неё.
– Извините, госпожа Шарова! Не подумал, что доставлю вам неприятное ощущение. – Он широко улыбнулся. – У меня появилась проблема и я прошу вашей помощи в её разрешении.
– Дело в том, что все женщины вашей партии решили покинуть лагерь. Я дал всем своё согласие, кроме врача. Сами понимаете…
– А сегодня я, вдруг, осознал, а кто же будет ухаживать за мужчинами в лагере: готовить еду, заниматься другими бытовыми проблемами? Ведь здесь работ не на один день. Может быть вы возьмётесь решить эту проблему?
– Готовить? – Ирна состроила гримасу крайнего удивления.
– Уговорить кого-то из женщин остаться. А если вы не против занять должность моего помощника по решению бытовых проблем, я вам буду, весьма, благодарен.
– У меня был помощник по бытовым вопросам. Предложите ему. Я же археолог.
– Я не знаю, кто это. – Смолн, мотнул головой. – Да меня это и не интересует. Пожалуйста, госпожа Шарова.
– Я поговорю. – Повернувшись, Ирна продолжила свой путь к, уже совершившим посадку, коптерам…
Смолн был недоволен. Коптеры доставили всего два роторных экскаватора и щиты. Прибывшие экскаваторы оказались больше того, что был на раскопках и Смолн попросил пилотов одного из коптеров опустить их в карьер. Выполнив его просьбу и забрав буровые машины, одну Смолн всё же оставил и шесть из восьми женщин, двум Ирна, буквально, приказала остаться, коптеры ушли.
Работы возобновились и теперь шли и днём и ночью. Один экскаватор работал по углублению котлована, выбрасывая песок в его середину; второй выбрасывал песок из котлована, а третий, самый маленький, уже отбрасывал его от котлована подальше.
Прибывшие экскаваторы были очень производительные и уже на третий день работ углубились на двенадцать метров, до вершины лезвия, которое вновь оказалось засыпанным, когда убрали щиты из изначального котлована. Середину котлована Смолн теперь приказал расчищать с помощью прицепленных к двум транспортёрам щитов. Экскаваторы ходили теперь лишь по периметру котлована, куда сгребался песок с середины котлована. Хотя теперь работали, практически все, интерес подстёгивал, но работа заметно замедлилась. Лезвие росло. Но щиты заканчивались и Смолн требовал от Берста новых, но тот отделывался лишь обещаниями. Последний щит был установлен в тот момент, когда из песка появился темный овал и вовсе не рядом с лезвием, а почти на противоположной стороне котлована.
Профессор приказал уйти транспортёрам к периметру, а дальнейшие раскопки вести лишь вручную. Работы ещё больше замедлились. Песок вручную сгребали к периметру, откуда его наверх выбрасывали экскаваторы.
Овал постепенно увеличивался в размерах, расползаясь во все стороны. Наконец он перешёл в горизонтальную часть и теперь площадка на которой стояло лезвие и площадка овала представляли собой почти единое поле серебристого цвета, почти сто метровой длины и пятиметровой ширины и лишь в трети этого поля ещё находился песок, создавая впечатление, что оно состоит из двух частей, хотя анализатор отмечал, что под песком тоже есть поверхность примерно на метровой глубине. В пяти метрах от лезвия поверхность была несколько покорёжена, создавая впечатление, что здесь была большая дыра, которую зашили подходящим листом такого же материала, из которого состояло и всё серебристое поле. По крайней мере спектрометр показывал на схожесть их структур. В нескольких местах анализатор отмечал нарушение целостности поверхности предмета в форме кругов. Скорее всего, это были какие-то люки, но они так идеально были подогнаны к поверхности, что совершенно не определялись ни на взгляд, ни на ощупь. Но как бы не велико было желание узнать, что дальше скрывает песок, Смолн всё же остановил все работы, так как песок активно сыпался из под щитов и была опасность ослабления жесткости щитовой конструкции и её обрушения.