Синицын непонимающе посмотрел на Владимира Александровича, потом, сообразив, кивнул:
— Ах да! Ты же не в курсе… Это финские сведения.
Оставалось только позавидовать — тамаринская разведка имела возможность контролировать обмен самой доверительной информацией между коллегами по обе стороны границы. Свой агент в качестве переводчика! Мечта любой спецслужбы.
— А что известно о том человеке, который на журналиста клюнул? Что есть о нем?
— Никаких данных… Мы считали сначала, что это ты, но…
— Польщен! Не вы одни… Кстати, ташкентское землетрясение и смерть Улофа Пальме — это тоже не моих рук дело. И попугаев в ЦПКиО я не насиловал…
— Ой, только не заводись!
— Да ладно… Надоело просто. Домой хочу.
— Сейчас… Насчет бумаг… Полицейские сегодня утром привезли с собой какие-то схемы, карты.
— Ни с того ни с сего?
— Да нет! Мой парень считается чем-то вроде прикомандированного от МИДа к контрразведке… Так вот, его вчера еще предупредили, что под предлогом обеспечения визига генерала Клочкова в Финляндию будет проводиться совместная акция спецслужб. В районе Выборгских шхер.
— Ладно — ФСК… А погранцы об этом как узнали? И наши — милиция морская?
— Ну, совсем без них было бы неприлично, но… Храмова твоего и полковника Волосова чуть ли не в последний момент проинформировали.
Виноградов понимал, что таким образом госбезопасность пыталась примирить принципы конспирации с межведомственной этикой.
— Значит, с кем контактировал Гутман, мы не знаем? И как те сведения, о которых он сообщил, попали к финнам, тоже?
— Да. Но судя по вашей сегодняшней морской прогулке, все это оказалось не «липой».
— Что предлагаешь?
— Сначала скажи — веришь мне?
— Что касается версии о роли Лукенича… похоже на правду.
— Отдай мне его!
— Как?
— Он сейчас бесится, нервничает, пытается понять, откуда утечка, что еще знают, кто в конце концов им занимается. Чекиста с «Шолохова» грохнул… Оказалось — зря!
— А кого — не зря? Гутмана? — хмыкнул Владимир Александрович. Собственный цинизм уже начал ему надоедать.
— Не цепляйся к словам! О себе подумай.
— Я последнее время только этим и пытаюсь заниматься! Только вы не даете…
— Хорошо, будем размышлять конкретно. Ты жив пока только потому, что Лукенич понимает — новый труп в деле сейчас опасен.
— Да какой смысл ему меня убивать-то?
— Ну, хотя бы просто из доброй диверсантской привычки — рабочее место за собой оставлять аккуратно прибранным…
— Что тебе надо?
— Лукенич выйдет на тебя в ближайшее время… Посылать, наверное, больше никого не будет, выйдет сам, лично!
— Да уж вряд ли он кого-нибудь пошлет!
После того как майор узнает, что четверо его людей после встречи с Виноградовым прямиком отправились в морг, ему будет очень непросто поверить, что милицейский не имеет к происходящему никакого отношения.
— Что-то не вяжется…
— Что?
— Если меня убивать не собирались, зачем Лукенич засаду на трассе организовал? Кошелек отнять и канистру запасную?
— Может, пугнуть?
— Вряд ли… — Владимир Александрович подумал, что, наверное, имело бы смысл порасспросить об этом самих парней из «фронтьеры», но сейчас для этого было уже несколько поздновато.
— Вопросов много, Саныч… Например, как они узнали, что ты поедешь именно утром и на машине… И куда поедешь…
— Пошли бы вы все! Давай короче.
— Короче — так! Лукенич назначит встречу… Сразу не соглашайся и свяжись со мной.
Бывший оперативник сунул Виноградову глянцевый прямоугольник визитной карточки: какой-то Шмулев Иван Яковлевич, генеральный директор…
— Никакого Шмулева нет! Это мой телефон — только четыре последние цифры в обратном порядке.
— Грамотно!
— Как умеем… Встречу назначишь, где я скажу, время тоже! Сам можешь не появляться.
— Справитесь?
— Не волнуйся. У нас тоже волкодавы есть, не хилее!
В глубоких сумерках застенчиво шелестел прибой, и уже невозможно было различить, где кончается шершавая поверхность залива и начинается наспех прикрытое облаками осеннее небо.
— Сам выбраться сможешь?
— Найду дорогу.
Виноградову хотелось поскорее покончить со всем этим, приехать в Питер, выспаться… А там видно будет!
— Значит, договорились.
— Ладно… — Владимир Александрович уже звенел ключами, пытаясь открыть свою «пятерку». Это оказалось не так просто, учитывая темноту и раздерганные нервы.
— Сейчас! — Хозяину наскучила виноградовская возня, и он повернулся куда-то в направлении сарая. — Эй, кто там… Свет во дворе включите!