Из двадцати семи нелегальных иммигрантов и трех человек, работавших на Тамарина, в живых майор оставил только Петрова: тот должен был еще пригодиться.
Несчастных загнали в трюм, они особо и не сопротивлялись, впечатленные пограничной формой Лукенича, задраили… Майор умел и любил обращаться со взрывчаткой. Он пересел вместе с напарником обратно на моторку, прилепил что-то, не побоявшись замочить руки, пониже ватерлинии, приказал Петрову отгрести подальше… Подводные взрывы в заливе не такая уж редкость: браконьеры рыбу глушат, пацаны балуются. Катер ушел на дно мгновенно, но Лукенич предпочел чуть-чуть задержаться — проверить, не всплывет ли чей-нибудь труп случайно через пробоину.
Никто не всплыл. Как выяснилось, катер лег развороченным бортом на камни…
Повстречавшемуся на пути инспектору рыбнадзора показали в противоположную сторону — дескать, туда проплыли трое с сетями и навеселе. Они, наверное, и динамитничают… Моторку Лукенич вернул, строго-настрого приказав своему человеку держать язык за зубами, — и разбежались они с Петровым в разные стороны.
А большие начальники в питерских кабинетах принялись напряженно чесать ранние лысины: то ли финны что-то перепутали, то ли еще что… Сначала — вдвоем, Федор Федорович с начальником пограничной разведки полковником Волосовым, попозже — втроем, взяв в компанию начальника Морской милиции Храмова.
— С чего это вдруг? — удивленно поднял брови Виноградов, когда его приятель дошел в своем рассказе до этого места. Они как раз ожидали своей очереди, чтобы войти на фуникулер парка Скансен. Это был последний пункт культурной программы, затем намечался ужин.
— Мне спасибо! — приосанился Шишкин и поведал: Тот рыбинспектор, которого они встретили, особо ни в каких «левых» браконьеров не поверил, решил, что сам пограничный майор незаконным промыслом балуется: все люди, всем сига соленого под водочку хочется. Шума не поднял, но вечерком, по пьяной лавочке, приятелю одному своему вякнул — вот, мол, какая хреновина, что же с других спрашивать, когда власть сама… И так далее!
— А кореш его, естественно, на тебя работал, — догадался Виноградов.
— Точно! Никаких чудес — просто жесткое оперативное перекрытие обслуживаемой акватории… Подсуетились, установили номер моторки, кому принадлежит. И шеф, уже при случае, Волосова подколол: ай-яй-яй! всыпьте своему подчиненному!
Дальнейший ход событий вполне укладывался в логическую схему: Храмова взяли «в дело», поручив ему нейтрализовать Шишкина и установить жесткий контроль за прохождением через него информации. Вплотную занялись Лукеничем…
А тем временем тамаринская контрразведка искала утечку. Искала повсюду, пока Гутман из Хельсинки не сообщил: клюнуло!
— Чекисты думали, что это я.
— Они много чего думали… И насчет меня версия проверялась, и даже насчет кого-то из финнов…
— А оказалось — Петров?
— Да!
Поначалу-то он ничего, даже не поморщился: надо — значит надо. А потом, видимо, нервишки зашалили, все-таки двадцать девять душ невинных загубить пришлось — и женщины в том числе, и дети… С повинной, конечно, не пошел, но стал прощупывать каналы — сдать всех с потрохами финнам, взамен статус беженца получить или хотя бы гарантии, что обратно не выдадут. Так, чтоб и грех замолить, и самому не обжечься!
Встретился с Гутманом. Имен, конечно, никаких не называл, но кое-что сообщил, да к тому же схемку начертил, где лежат покойники. Репортерчик-то головкой покивал, назначил встречу через неделю, а сам быстренько «тук-тук-тук!»
— Тамарину?
— Через Синицына.
— И почему этого нервного Петрова здесь не кончили?
— А он же Гутману не представился…
— Логично!
В общем, получалось так, что раба Божьего Виктора послали на контрольную встречу с тем, кто его сразу же бы… А тут еще Лукенич напросился для контроля!
— Естественно! Спорю, что после гутмановского сообщения подельник у него в списке подозреваемых под номером один был…
— Вот пришлось Петрову в пожарном порядке от имени самого Синицына на «отморозков» выходить.
— Киллеров?
— Да. Потом установили — это русские были, те, что здесь в Швеции отсиживаются. У нас их в розыск союзный… пардон, республиканский объявили давным-давно за особо тяжкие преступления, но из Стокгольма хрен достанешь…
— В курсе. Я-то думал, что хоть здесь от тех стриженых рож отдохну…
— Как же! Впрочем, двумя меньше стало, спасибо Петрову.